"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Радсей утешал, обнимал крепко, потом взял личико ее зареванное в свои ладони и сказал прямо, глаза в глаза:

— Сердце у меня не на месте! Я ведь и сам незадолго перед вами из лесу вышел, узнал, что Радунюшка уж нашлась, возрадовался. Про тебя думал, в тереме сидишь, а ты, сказывали, тоже по оврагам гуляла, да на Князя наткнулась. Что в лесу промеж вас было? Я ведь Годара знаю, он шибко норовом крут, не обидел тебя часом?

— Не обидел, — прошептала Леда, опуская глаза, а Радсей горячо продолжил:

— Обо мне худого думать не смей! Я тебя не стыжусь! Хочешь, завтра же утром к брату пойдем, скажем, что уже как муж и жена. Слова о тебе больше плохого не выронит. Ладушка ты моя, ни о чем не печалься.

Снова поцеловать хотел, да девушка увернулась, отвела мужские руки с лица, сжала сильные пальцы:

— Радсей, ты мне и сам как брат. Хочу тебя любить и… не умею, кажется. Не могу, не так что-то… стыдно.

Вот и снова в слезы. Парень смеялся, грустно, правда, потом голову ее к груди прижал и тихо спросил:

— Был у тебя кто-то прежде? Кому открывалась вся…

Леда вздохнула и созналась, как у нее все тогда в первый раз случилось, в далекой Ингале, близ древних курганов. Сказала и сразу на душе легче стало. Пусть Радсей сам решает, считаться ли ей невестой или уж не морочить родню да дворню зря.

— О чем просил тебя сейчас, позабудь, насильно ведь мил не станешь. Только сестрицей тебя звать мне тоже не хочется, уж, душа моя, не обессудь. До осени желаю проходить в женихах, а свадьбу отложим, да и отменим после, кто нам указ? Даже сам Змей не встрянет. Не знает он тебя совсем, песен твоих, да сказок мудреных не слыхивал, не видал, как любишь с детушками возиться, сколько света в твоих глазах, век бы тобой любовался. И не бойся его, мало ли что в горячую голову взбрело? Остынет… Полюбит еще тебя… Как же тебя не любить, солнышко мое ясное?

Отогрелась Леда такими речами, успокоилась. Потянулась к Радсею, словно тонкий стебелек, обвила шею руками, а молодой князь ее на колени себе усадил и укачал, как ребенка.

— Только попроси, рядом лягу, даже тебя не коснусь до утра… Ближе быть хочу…

— Ушел бы лучше к себе, завтра свидимся.

— Доброй ночи, Ладушка моя!

— Доброй ночи, легкого сна…

А рано-рано поутру забежала в покои Леды румяная спросонья Радунюшка, так с ходу и нырнула под одеяло, жарким шепотом обожгла щеку:

— Минутка у меня всего, не успею многого рассказать, маменька спохватится, снова ворчать начнет. Тебе одной поведаю, как была в лесу. Другие-то враз разболтают, а ты сохранишь…

Леда просыпалась с трудом, ровно и не отдохнула совсем, однако приготовилась слушать. А девушка между тем продолжала:

— Испугалась его поначалу, думала леший какой по кустам бродит, а вместо ноги коряга сухая. Ох, кинулась тогда я бежать! А Он мне в след только слово бросил: «Обожди, ласточка, домой тебя хочу проводить, не бойся!» Спряталась тогда я за толстенную березу, гляжу тихонечко из-за нее, а Он сел на пень и начал какую-то палочку ножом чиркать, да еще песенку завел. На меня и не смотрит. Осмелела я, подошла ближе. На одной-то ноге ему меня все равно не догнать. Сама и разговор завела…

Радуня глаза прикрыла, спрятала пылающее личико на плече Леды:

— Добрый он, Михей! Я ему на матушку нажалобилась, дескать, забрала у меня подруженькин подарок — «медвежаток» на нитке, а он обещал, что новые игрушки мне принесет. Даже еще лучше.

Леда вздохнула, оглаживая растрепанную девичью головку:

— Не надо бы тебе с ним знаться. Ни к чему… тебе-то. Пусть хороший и добрый, а в женихи все же не годится. Старше намного, в лесу живет один и еще…

— И что же с того, что старше, да без ноги? Я ведь замуж за него не собираюсь, просто видеть хочу и говорить. Голос у него славный. Глаза ласковые, но больно печальные. Худо ему одному-то, я же вижу. Он сюда идти не желал, вроде как людей опасается, а сам со мной расставался тяжело, словно и не хотел отпускать.

— Чего же тут не понятного? Ты молоденькая, хорошенькая, а он взрослый мужнина. И зачем вам дружить, тебе другого жениха найдут, не из леса.

Тут Радуня села столбиком на постельке, процедила сквозь сжатые губы:

— Вот и дядя сказал, что ты Радсею не пара, так разве и его надо слушать? А ведь Годар тут надо всеми стоит. Захочет, воспретит вам жениться вовсе!

— Значит, быть посему!

Леда выпуталась из покрывал, разметала по плечам косу, которую перед сном собирала. Недобро начинается утро, каков-то будет день впереди. Пора одеваться, да выходить из горенки своей, не весь же век теперь в прятки со Змеем играть. Радуня уже виновато глядела, а потом стиснула подруге ладонь, да скрылась за дверьми. Леда подождала еще какое-то время и спустилась по лесенке вниз, к общему столу.

Годар один сидел на широкой лавке, а на половике перед ним находился здоровенный короб. Неужто с гостинцами? Так и есть, Арлета уже примеряла на плечи цветастую шаль, Радсей разбирал на столе ножи, Радуня в пригоршнях держала связки бус и серег. Не удержалась, кликнула подругу похвастаться:

— Смотри, что мне дядюшка подарил! И в кошеле еще столько каменьев осталось, браслеты и перстни, пойдем с тобой выбирать.

Только Леда вежливо поклонилась, подсела ближе к Радсею, ловя его улыбку, о Радуне же подумала про себя:

«Тебе-то подарил, а вот снял с кого, интересно знать? В военных походах, статься, князья не в бирюльки играют, чьих-то детей сиротят, молодушек обижают, не с мясом ли эти серьги из девичьих