"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Что значит «обучаться»? На ком? На мне? Я в больнице? Глаза так и не раскрываются. Странно, но рот тоже. Лишь боль по всему телу, но какая-то странная, тупая. Мне вкололи обезболивающее или наркотик? Впрочем, часто это одно и то же.

Каталку со мной ещё раз тряхануло, но теперь несильно.

— Поставь к стене. Через час за ним придут.

Покачивание закончилось, и раздались звуки удаляющихся шагов. Боль начала потихоньку утихать, и я отключился.

Гул. Противный долгий гул. Тишина. Снова гул и снова тишина. Что это? Где я? Почему руки не слушаются? Почему не открыть ни глаза, ни рот?

Странная череда гула и тишины. Когда это закончится?

— Перекладывайте тело на каталку, — раздался новый голос.

— Куда его? В учебную хирургическую? — это уже знакомый, тот, что налоги платит. — Время позднее и его потрошить вряд ли кто начнёт. Может, в морг, чтобы не провонял, если вдруг концы отдаст?

— Это не моя проблема. Спроси у начальства. Я лаборант, а не санитар.

— Если лаборант, то скажи, разве можно человека с декой на магнитно-резонансную топографию отправлять?

— Умный, да?

— Собираюсь в следующем году в эту академию поступать.

— В эту? Ну-ну… Удачи!

— Ответь хоть…

— МРТ делать нежелательно, конечно, но медкапсулы бывают не везде, а такой устаревшей техникой забиты все планеты. Смекаешь? Военный хирург должен уметь работать в любых условиях, даже когда под рукой лишь обычный нож. Главное — спасти жизнь солдата, а выйдет ли из строя его дека или нет, — хирурга не волнует. Солдат и без деки может свой долг выполнять. Всё, отвали, а то дел невпроворот!

Меня опять повезли. Стук, несильный удар, скрежещущий звук…

— Вот тут полежи, парень. Везти тебя в такую даль ни сил, ни времени нет. Хирургам всё равно, какой ты будешь, тёплый или холодный.

Звук удаляющихся шагов.

Что же получается? Тот противный гул был от томографа? Ну, да… Если всё тело болит, значит, я попал в аварию, а завтра меня начнут резать на кусочки.

Попытался дёрнуть правой рукой. Тело пронзило болью, рука чуть шевельнулась, но вот пальцы не ощущались. Тогда левой. Она двигается чуть лучше. Уже хорошо.

Вот так, чередуя усилия и превозмогая ответную боль, кое-как приблизил руку к лицу. Бинты? Да, наверное. Вот почему ни глаза, ни рот не открыть.

Моя дека! Что с ней?!

Попытался вызвать интерфейс. Уф… Хоть с трудом, но получилось! Значит, МРТ её не повредил? Ладно, потом разберусь. Сейчас надо отсюда бежать! Бежать, пока не разобрали на кусочки! Вот только, как и куда? Если я с каталки упаду, то встать вряд ли получится.

Пока лежал и думал, попытался руками содрать повязку на голове. Выходило плохо, да и пальцы еле слушались. Вскоре накатила усталось, а за ней и дремота.

Пи-ип… Пи-ип… Пи-ип…

Что за новый звук?! Где я? Шевелю головой, чтобы понять, откуда идёт звук и ощущаю, что повязки на ней нет. Значит, могу видеть? Приподнимаю веки, и в глаза тут же бьёт свет. Больно!!! Я закрыл глаза, но успел заметить странные прямые линии.

Пип-пип-пип-пип…

Странный звук стал заметно чаще. Спустя несколько секунд послышались шаги.

— Он очнулся. Зовите дежурного врача, — мужской почти спокойный голос.

Врач? Надеюсь, не хирург?

— Так, что тут у нас? — спросил безэмоциональный голос. — Ага… Пришёл в сознание? Хорошо! Давайте знакомиться. Моё имя Сман Пайвил.

— Доктор, что со мной?

— У вас множественные переломы костей и множественные ушибы внутренних органов.

— Почему я не чувствую правую кисть?

— Вот что… э-э…

— Фанух Аршанус.

— Вот, что Фанух, — так же безэмоционально продолжил голос. — Пальцы вашей правой руки сильно раздроблены. Боюсь, что два — указательный и средний — спасти не получится.

— Что значит «не получится»? — меня охватила паника, и прибор начал часто пищать.

— Вколите ему успокоительного! — обратился к кому-то Сман Пайвил, и вскоре я почувствовал иглу…

Прошла минута, и пиканье стало нормальным.

— Я сожалею, Фанух, но придётся смириться с неизбежным. Пока же вам надо отдохнуть перед приходом следователя. Я приду позже, и мы поговорим, что можно будет сделать.

— А что можно будет сделать? — я решил, что нет смысла ждать.

— Поставить протезы, к примеру. Два протеза вместо двух пальцев — это обычная операция. Можно даже не заморачиваться покрытием, имитирующем кожный покров, раз сейчас распространяется мода на ношение перчаток даже в летнее время.

— Протезы? И что за протезы.

— Давайте, Фанух, поговорим об этом позже… После разговора со следователем.

— Хорошо, — устало согласился я. — Можно ли получить доступ в Сеть?

— Если следователь разрешит, то да, — ответил врач и быстро вышел из палаты, а я, проследив за ним, начал осматривать помещение. То, что это небольшая палата, стало понятно довольно быстро. Рядом с кроватью находится прибор, снимающий мои показатели. Я закрыл веки, поскольку снова увидел странные полосы, но когда открыл, они никуда не исчезли.

Тонкие нити были и на стенах, и на потолке, и на проводах, что соединяли медицинское оборудование со мной. Галлюцинация? Поговорить ли об этом с врачом или лучше помолчать, пока не подумали, что я свихнулся?

Пип… Пип… Пип… Пип… — мой пульс стал чуть чаще, и я пару раз глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы успокоиться. Менее всего мне сейчас нужна излишняя суматоха дежурного, находящегося в коридоре.

Пи-ип… Пи-ип… Пи-ип…

Отлично! Никто не прибежит и не станет меня дёргать, так что можно подумать.

Что я помню? Немногое. Лимару увезли. Потом ворота, ведущие на клановую территорию, открылись, и оттуда вышел один из охранников, бросивший мне пакеты с нашими вещами. Я продолжил сидеть и сидел долго, а затем сзади послышались шаги… И это всё. Наверное, кто-то вырубил меня, чтобы обокрасть. Вероятно, случайный прохожий вызвал ГПС, и меня отвезли в больницу для бедных. Почему для бедных? В городскую больницу богачей не отвозят. Для них существуют дорогие клиники, где врачи опытнее, а оборудование самое новое. Впрочем, я сейчас один в палате. Хмм… Это дорогая клиника?

— Моё имя Панид Уитув. Я старший следователь службы внутренней безопасности Министерства, — немолодой мужчина явно усталого вида присел около моей кровати. — И я расследую ваше дело.

— Моё дело?

— Не только ваше, конечно, — таким же усталым голосом