Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Близко. Очень близко.

На 38-й минуте Добровольский пробил с двадцати метров, Млынарчик в прыжке перевёл мяч на угловой.

Мы создавали момент за моментом. Мы осаждали ворота «Порту». Второй гол был близко. Я чувствовал это.

И на 40-й минуте он случился.

Добровольский перехватил мяч в центре поля. «Порту» попытался атаковать, но Игорь жёстко, но корректно отобрал мяч у Соузы. Трибуны зааплодировали.

Он быстро отдал пас на Заварова. Саня принял мяч, развернулся.на коротке обыгрался с Колей, прошел пару метров к воротам Порту а потом отдал мне, не очень удачно, в ноги плюс я еще и спиной к чужим воротам.

Но это ерунда. Обратный пас, рывок, ЗАваров пасует, мяч снова у меня и вот я вышел на ударную позицию, метрах в восемнадцати от ворот.

И тут трибуны вскочили.

Сто тысяч человек встали со своих мест в едином порыве. Замерли. Ждали.

Я почувствовал это физически. Волну ожидания, веры, надежды, любви. Они ждали, что я решу этот эпизод. Они верили в меня.

И в этот момент я понял: вот оно. Вот самое важное в мире.

Многие говорят, что футбол это игра. Что футбол это ещё не всё. Что есть семья, жена, дети. Что многое в жизни важнее, чем футбол. И я сам много раз это говорил. Потому что это правда.

Но вот сейчас, именно в этот момент, когда я с мячом в восемнадцати метрах от ворот, и трибуны в едином порыве ждут, когда все эти десятки тысяч человек верят в меня, когда весь стадион замер в ожидании, вот сейчас это самое важное в мире.

Такое ощущение, что движение небесных светил остановилось. Господь Бог отложил перо в своём кабинете в небесной канцелярии, и всё вокруг замерло.

— Подождите, ангелы, играет «Торпедо» в «Лужниках». Мир на полтора часа на паузе.

Полурелигиозный экстаз. Момент абсолютной концентрации. Момент, когда ты и мяч одно целое. Момент, когда ноги сами знают, что делать.

Удар.

Мяч полетел в дальний угол. Закрученный, сильный, точный. Млынарчик прыгнул, вытянул руки, но мяч был выше. Он влетел под перекладину, в самый угол.

2:0.

«Лужники» взорвались.

Рёв был такой силы, что я почувствовал его всем телом. Земля дрожала под ногами. Воздух вибрировал от звука. Трибуны прыгали. Люди обнимались, кричали, плакали от радости.

Я побежал к трибунам, размахивая руками. Ноги сами несли меня. Ноги, которые сегодня бежали так, как, может быть, никогда не бежали. Даже на «Ацтеке» я так не бежал.

Да, финал чемпионата мира в Мексике на легендарной «Ацтеке», на самом большом футбольном стадионе мира, это самое важное событие в моей спортивной карьере. Это апогей. Это вершина. Это то, ради чего я жил.

Но здесь-то перед своими. Здесь-то свои, не жалея сил, поддерживают.

Те самые люди, которые завтра пойдут на ЗИЛ, на другие московские заводы. Которые пойдут в институты и университеты. Может быть, офицеры, которые пойдут в военные части. Или милиционеры. Или врачи. Или учителя.

Обычные советские люди. Кровь от крови, плоть от плоти. Соль земли.

И вот ради этой соли земли я играю сегодня.

Играю, как Караченцов в своём «Ленкоме». Как Марк Захаров ставит свои спектакли. Как Рязанов снимает свои фильмы. Как Высоцкий отдавал всего себя в Театре на Таганке. Как тот же Высоцкий воплотил Жеглова на экране. Как оперные певцы на сцене Большого театра отдают всё, что имеют.

Вот точно так же и я. Отдаю всё. До последней капли. До последнего вздоха.

И это не может не сказаться на результате.

Партнёры догнали меня, навалились сверху. Заваров целовал меня в щёку. Добровольский тряс за плечи. Савичев прыгал рядом. Шавло кричал что-то неразборчивое.

А трибуны ревели, не переставая:

— СЕР-ГЕ-ЕВ! СЕР-ГЕ-ЕВ!

— ТОР-ПЕ-ДО! ЧЕМ-ПИ-ОН!

Общий счёт стал 6:2. Мы практически гарантировали себе место в финале. «Порту» теперь нужно было забить четыре гола, не пропустив. Это уже не трудно. Это невозможно.

Но мы не расслаблялись. Мы продолжали давить.

До перерыва больше никто не забил. 2:0 в нашу пользу, 6:3 по сумме двух матчей.

Мы шли в раздевалку под овации ста трёх тысяч человек. Трибуны скандировали:

— Мо-лод-цы! Мо-лод-цы!

В раздевалке Стрельцов был спокоен, как всегда.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Но не расслабляемся.

— Слав, — обратился ко мне Стрельцов. — Как себя чувствуешь?

— Отлично, — ответил я. — Готов рвать и метать.

— Хорошо, — кивнул Эдуард Анатольевич. — Продолжай в том же духе.

Я кивнул. Сегодня я чувствовал себя так, как никогда. Лёгким, быстрым, сильным. Ноги сами бежали. Мяч слушался с полуслова. Всё получалось.

Может быть, это была атмосфера. Может быть, это была поддержка трибун. Может быть, это было осознание того, что это один из последних больших матчей перед моими болельщиками.

Не знаю. Но я чувствовал: сегодня мой вечер. Сегодня наш вечер.

* * *

Буквально сразу же после возобновления игры мы ставим жирную точку в истории про выступление «Порту» в Кубке чемпионов сезона 86–87.

Наш летучий гусар Юра Савичев как нож сквозь масло прошёл по своему флангу и отдал передачу верхом в штрафную. Притом так получилось, что адресатом передачи оказался не я, а Коля. То ли мяч у Юры свалился с ноги, то ли он изначально выбрал адресатом своего брата, не важно.

В любом случае Коля попытался пробить головой, но Пинту его опередил. Португальский защитник сыграл головой, но очень удачно для меня!

Мяч отскочил в центр штрафной, а там уже я, опережаю Вермелью и боковыми ножницами вколачиваю мяч в ворота! 3:0!

«Лужники» взорвались в третий раз.

Рёв был такой силы, что, казалось, стадион вот-вот рухнет. Трибуны прыгали. Люди обнимались, плакали, кричали.

Я бегу к угловому флагу, а сзади меня догоняет вся команда! Секунда, и на поле куча-мала.

А трибуны скандировали:

— СЛАВА! СЛАВА! СЛАВА!

— ТОР-ПЕ-ДО! ФИНАЛ!

Общий счёт стал 7:2. Всё. Финал. Мы выходим в финал Кубка чемпионов.

Это было невероятно. Это было то, ради чего мы работали весь сезон. Ради чего жертвовали, терпели, боролись.

И вот оно. Свершилось.

Трибуны не успокаивались. Наоборот, они становились ещё громче. Барабаны грохотали без остановки. Фейерверки летели в небо. Дымовые шашки пылали на трибунах.

Это был праздник. Настоящий, искренний, от всего сердца.

* * *

Оставшееся время мы контролировали игру. «Порту» пытался атаковать, но силы были уже не те. Португальцы поняли: матч проигран. Они сражались до конца,