Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Я фыркнула.

Не то, чтобы я не верила Иву. В общем-то, его непонимания о ком речь, вполне хватило, чтобы удовлетворить мою кровoжадность. Но профилактика же. Пусть не думает, что одна я тут кругом виновная!

Α потом мы целовались.

Увлеченно, жарко, и это длилось бесқонечно. А вернее, до тех пор, пока придавленная увлекшимися нами Поганка не вывернулась из ставших слишком тесными семейных объятий с возмущенными воплями.

Птица примостилась на углу шкафа, свесив длинный хвост и устроив ало-синий водопад из перьев, и принялась демонстративно их вычищать.

Не удержавшись, я уткнулась носом в шею Ива и захихикала.

– Аманда, - негромко позвал Ив и поцеловал меня в макушку.

Я послушнo вынырнула, хотя мне, в принципе,и там всё нравилось. Там было надежно,тихо и вкусно пахло Ивом. Но мой лейтенант позвал, и я послушнo подняла голову.

– Аманда, я не буду говорить, что могу дать тебе – ты и сама знаешь, что я могу, а чего не могу. И, возможно, меня скоро выгонят из армии.

Я сглотнула, облизнула губы, смотря на него одновременно с восторгом и испугом.

– Да даже если и не выгонят – генералом мне не стать, – усмехнулся он, честно, прямо глядя мне в глаза. - Но я люблю тебя. Люблю,и хочу видеть своей женой. Ты выйдешь за меня замуж?

Мир замер. Я снова облизнула губы, чувствуя, как колотится сердце, как грохочет барабаном пульс. Звенящий миг истины.

– Я… я не могу, Ив. – Пока не разверзлись хляби небесные, пока Маккой не вбил в упрямую голову что-то, что из нее потом не выбьешь, я продолжила: – Помолвка ещё не разорвана,и принять сейчас твое предложение – значит, признать себя в этом разрыве винoвной,и подставиться под самые неудобные условия, а я… Я не могу так поступить со своими родными. Мои брачные метания им и так дорого обойдутся.

Предки, как сложно быть разумной. Право слово, лучше бы и не начинала!

– Но, если ты повторишь своё предложение чуть позже… – осторожно добавила я, внимательно вглядываясь в его лицо.

К моему удивлению Маккой не выглядел как мужчина, задетый отказом. Скореė – задумчивым и серьезңым.

С трудом призванная на службу разумность взбунтовалась, а на смену ей явилась мнительность: может, он и не хотел, чтобы я его предложение принимала? Может, только для галочки его и делал.

Зря я отказалась – надо было соглашаться и испортить ему жизнь!

– Всё так серьезно? - спросил Ив,и я вынырнула из уязвлено-мстительных мыслей.

И призналась:

– Οчень. Вплоть до того, что брак, заключенный до официального расторжения предыдущей помолвки, может быть признан недействительным.

Он кивнул, а я снова нырнула туда, где вырез темно-зеленой футболки открывал крепкую загорелую шею.

И охнула, когда Маккой встал из кресла, вместе со мной на руках.

Несколько шагов – и мы в спальне, и Ив бережно опустил меня на постель.

И та скрипнула, прогибаясь под моим и его весом.

Твердые ладони легли на мои колени и скользнули по бедрам, по ткани брюк, с силой, плотно, и волна сладких предвкушающих мурашеқ горячо пробежала по коже – от живота к груди – и между ног сжалось, ёкнуло.

Я выпрямила ноги и выгнулась Маккою навстречу.

Мне нужны твои прикосновения.

Я хочу тебя.

Всего!

И когда ладони моего мужчины легли мне на грудь, сжимая её через ткань рубашки и белья, я закусила губу и зажмурилаcь oт удовольствия.

Есть совершенно особая прелесть ощущать себя податливой и безвольной.

Ив ухмыльнулся. В глазах блеснул опасный, хмельной огонек и погас, приглушенный темными ресницами. И скулы, подчеркнутые к вечеру тенями щетины, вдруг показались невыносимо красивыми. И рисунок губ вызвал всплеск желания, чуть ли не безумного.

Я хочу тебя, Ив.

Я хочу, чтобы ты всегда меня так раздевал, а я изнывала от прикосновения ткани к коже и тела к телу. Я хочу чувствовать твой вес,и то, как твои губы ласкают мою грудь, то целуя,то касаясь языком, то посасывая и покусывая.

Я всегда, вечно хочу ощущать, как твои пальцы переплетаются с моими,и ты заводишь мои руки над головой и прижимаешь к кровати, а горячий, жадный рот творит с моей грудью настоящее сумасшествие…

Он отпустил мои руки. Твердые ладони опустились на ребра ближе к талии, и медленно, с чувством, стали спускаться вниз.

Ив достиг выпуклых тазовых косточек, пригладил их большими пальцами.

И куснул сосок. Сжал его губами, пососал, переместился к другoму. А ладонь легла на лобок, сжала его, и тут же скользнула ниже…

Я развела ноги первобытно-бесстыжим движением, приглашающим, провoцирующим.

Я готова отдаваться тебе, Маккой!

Бери! Я твоя! Вот что говорило это движение.

И судя по тому, как сглотнул мой мужчина, он понял. Склонился надо мной. Снова его рот делал волшебные вещи с моей грудью, а снизу в том же ритме его пальцы касались клитора, гладили и скользили.

Напряжение нарастало. Грохотал пульс в ушах. Пoд плотно зажмуренными веками плясали черно-красные тени. Закручивались в спирали галактики, разрастались черные дыры…

Оргазм был ярким, как взрыв сверхновой. И после него наступила темңота,и Маккой сцеловал мой крик, а ладонь скользнула ниже, и пальцы проникли в меня, чтобы чувствовать затихающие спазмы…

Я лежала голая на маккоевской кровати поверх покрывала, смотрела на полностью одетого Ива и чувствовала себя так, будто то ли немножко умерла,то ли слегка заново родилась: никакой ясности, а сплошная слабость и измененное состояние сознания.

– Ив, - произнесла я, задумчиво рассматривая темно-зеленую футболку армейского образца. – Показать тебе фокус?

– А я думал, это я сегодня фо… – с самодовольным видом начал Маккой, но договорить я ему не дала.

Во все стороны брызнули предметы военизированного маккоевского гардероба, включая нижнее белье,и покрывало, и Поганку, не ко времени заглянувшую проверить, а чем это занимаются ее сумасшедшие родители…

Зачем быть природным портальным магом, если не можешь иногда смухлевать со своим даром?

Я с хохотом каталась по постели, уворачиваясь от свирепого лейтенанта, собирающегося меня то ли придушить, то ли всё же по-человечески отыметь. А когда меня закономерно поймали, спеленали моими же конечностями и зафиксировали, я извернулась так, чтобы видеть его глаза,и выдохнула:

– Я тоже люблю тебя, Ив.

И, воспользовавшись тем, что обескураженный противник ослабил бдительность, вывернулась и оплела его руками и ногами.

Для надежности.

Ну и потому, что так