Консультант - Александра Торн

и такое частое биение его пульса, словно жилы вот-вот прорвут кожу. – Десять тысяч, боже мой! Десять тысяч умирающих в мучениях, чумных, едва зараженных и здоровых, виновных лишь в родстве с больными…

– О господи, – пробормотал комиссар. Кэб наконец остановился, и возница нетерпеливо стучал рукояткой хлыста в стенку. – Уймись! – рявкнул Бреннон, и стук прекратился.

– Потому консультантов недостаточно, – прошептал Энджел. – Слишком мало! Нужно другое…

– Что другое? – спросил Натан, уже опасаясь, что Редферн бредит.

– Организация, – неожиданно четко, хоть и еле слышно, отозвался пироман. – Не одиночки, но армия. Те, кто знает, кого можно обучить… люди.

– Н-да, – заключил Бреннон.

В темных, влажно блестящих глазах Энджела под полуопущенными веками мелькнула тень фанатичного пламени, и он вдруг цепко сжал руку комиссара. Хватка была как у тигра.

– Поэтому мне нужны вы. – Глаза пиромана, в которых сосредоточилась вся его жизнь и сила, были горящими, как угли, на мертвенно-бледном лице. – Вы соберете мне армию.

* * *

Комиссар в глубоком оцепенении сидел в своем кабинете и тупо смотрел на стопку отчетов. Войдя в департамент, он велел дежурному собрать детективов и полицейских в комнате совещаний, машинально довел до их сведения новости по делу, машинально раздал поручения и, не выходя из прострации, написал Бройду короткий рапорт о допросе Полины Дефо. Теперь, сидя над стопкой отчетов Бирна, Галлахера и практикантов Кеннеди, Натан чувствовал себя так, словно вот-вот впадет в эту самую кому. Он уже принял стакан виски, но действия не заметил. Наверное, нужна бочка.

«А ведь Пегги общается с ним почти каждый день! – с ужасом подумал комиссар. – Но как?!» Пироману удалось довести его до умопомрачения за считаные минуты, а что случается при регулярном общении?!

Бреннон не успел задать больше ни одного вопроса. Разрушив его картину мира, пироман посидел около комиссара с минутку, распахнул дверцу и был таков. Судя по воплю кэбмена – не расплатился. Когда комиссар смог пошевелиться и вылез наружу, от Редферна остались только следы в грязном месиве. Преследовать его Натан не стал. Ему хотелось хоть немного побыть среди нормальных. Даже если они и не совсем люди.

Но все же что-то не позволяло Бреннону сказать, что пироман вконец рехнулся. Во всяком случае, теперь Натан знал, почему Энджел ведет себя как фейри из холма, о которых ему рассказывала бабка, упирая на то, что все они слегка безумны. Едва ли кто-то, переживший нечто подобное, сохранит рассудок неповрежденным.

Нахмурившись, комиссар отодвинул отчеты. Подобное… картина наконец начала сходиться, хотя консультант в нее по-прежнему никак не вписывался.

«Но если оставить его в стороне, – подумал Бреннон, – все довольно ясно».

Если, как и говорила Валентина, Энджел перенес воздействие стихийно открывшегося портала, то теперь Натан знал, как это случилось. То есть… комиссар попытался расставить все по порядку и понял, что поспешил насчет ясности. Остров? Какой остров? Десять тысяч больных чумой? Да господи, когда все это было?! Бреннон знал о редких вспышках чумы, но чтобы десять тысяч…

«Очень давно». Комиссар сжал руками голову. «Очень долгая жизнь», – сказал пироман; и насколько долгая, черт подери?! Сколько ему лет? Сколько нужно, чтобы создать все то, о чем говорил Редферн, – ведь прежде, чем делать, нужно сперва узнать, что и как использовать и против кого, сначала изготовить образцы, потом производство…

«Фабричное производство амулетов против нежити, – с тоской подумал Натан. – Матерь Божья!..» – и полез за виски.

Легче не стало. Как с этим связан Лонгсдейл? Родственник Редферна, гм… может, консультант, узнав, что приключилось с родичем, познакомил его с остальными охотниками? А Редферн (отнюдь не дурак) освоился и давай совершенствовать систему? Единственное, что царапало Натана в этой складной версии, – это слова пиромана «Вы соберете мне армию». Мне! Ему лично, что ли? Не похоже. Таких фанатично верующих борцов за идею Натан повидал еще в молодости, даже до службы – один продолжал проповедовать про свободу Риады (тогда еще Кантамора, провинции Дейрской империи), уже стоя под виселицей. Тогда почему «мне»?

«И почему я?» – тяжело вздохнул Бреннон и потер запястье. Ишь, вцепился! Аж синяки проступили. Но, черт возьми, Лонгсдейл ведь не помнит о себе ничего! Может, это Редферн его узнал и нашел? Тогда чего шарахается? Может, они поругались и пироман в пылу дискуссии что-то сотворил, отчего теперь Лонгсдейл такой отшибленный?

«А может быть», – решил Бреннон. Ведь других консультантов он не видел и не знал, какие они. Может, его идея насчет того, что кто-то делает их из обычных людей, неверна? Вон и ведьма сразу в ней усомнилась. В конце концов, это ж кем надо быть, чтобы до такого додуматься!

Бреннон наконец ощутил покой в смятенной душе, завинтил фляжку и сунул под бумаги в ящик стола. С какого хрена пироман решил, что именно комиссар станет идеальным вербовщиком, для Натана так и осталось загадкой, и сейчас он не хотел над нею думать. Он наконец взял отчеты практикантов, которых Кеннеди послал рыться в архиве. К чести молокососов, потрудились они на совесть. Бреннон уже сосредоточился на чтении, когда в дверь к нему робко поскреблись, и дежурный доложил:

– К вам мистер и миссис Шеридан.

* * *

Маргарет опустила книгу и задумалась. Энджел оставил ей целую стопку, пометив закладками, сколько она должна прочесть к его возвращению, но мысли девушки блуждали далеко от азов алхимических формул. Она думала о мистере Лонгсдейле.

То, что рассказал ей Энджел, многое объясняло. Если в результате процесса превращения в охотника человек теряет память, то… то… то зачем вообще проходить эту процедуру?! Маргарет поежилась. Она бы ни за что не согласилась! Ни за какие плюшки! Но раз мистер Лонгсдейл согласился, то, значит, тот, другой, – и есть человек, которым он раньше был. И этот человек… и то, чем он согласился пожертвовать… Ох, если бы она только знала раньше! Сама мысль о том, какую жертву этот человек принес, вызывала у Маргарет бесконечную нежность к нему.

«Но он не исчез, – нахмурилась мисс Шеридан. – Он все еще здесь. Почему? Что-то пошло не так? Или Энджел в чем-то ошибается?»

Он так отчаянно хотел дозваться! Этот человек хотел вернуться, Маргарет чувствовала, знала – он с такой тоской смотрел на нее в те доли секунды, что у него оставались!

«А вдруг Энджел сумеет ему помочь? Если он знает о процессе, то наверняка сможет понять, как его обратить – ну или хотя бы вернуть воспоминания».

Ей стало неуютно. Маргарет не могла вспоминать одновременно и мистера Лонгсдейла, и Энджела – чувства, которые она испытывала к ним двоим (одновременно!),