"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

изотоп криптона. Волей автора его научили определять длину волны. Я ещё в своём времени не мог понять, зачем ему нужен этот редчайший изотоп. Да, его применение позволяет определять спектр с точностью до одной миллионной процента, но это же совершенно избыточно! А вот обыкновенный гелий-4, излучение которого обязательно найдётся в лучах любой звезды, имеет в сто раз меньшую точность. Ну и что с того? Всё равно, и это избыточно, его проволока будет изготовлена с куда большими отклонениями по толщине и длине.

Так что я, пожалуй, повозившись, мог бы рассчитать метр по длине волны определенной линии в спектре гелия. Теоретически. Если бы я дал себе труд запомнить, как этот самый спектр выглядит. И зазубрил нужную длину волны.

Вот только на фига мне было это заучивать? Да я даже имя автора и название цикла не запоминал[8]! Зато я с детства любил роман «Таис афинская» и читал несколько статей про времена Александра Македонского. Запомнилось, что талант древних греков весил чуть больше пуда, у древних римлян — 26 кило, а вот у персов он мог быть и 25 килограммов с небольшим, и около двух пудов.

Здесь римляне ещё не котировались, а отличить пуд, полтора и два я вполне был способен просто по тому, сколько раз я смогу такой вес поднять. Наиболее распространённым в нашей долине был «талант» или «золотой талант», как раз, получается, и соответствующий четверти центнера.

К некоторому моему сожалению, здешние «гирьки» были не очень строго калиброваны по весу, но с точностью около процента я смог свой килограмм определить. А уже отсюда — и грамм, литр, метр… Да, с точностью в десятые процента. Но это меня вполне устраивало, всё равно ошибки измерения времени и силы тока были выше.

В результате, теперь у меня был имелся громоздкий, практически стационарный и не очень точный амперметр. И вы бы знали, как меня это радовало!

* * *

Пока прибор остывал, я сходил и поужинал. Потом сосуд пришлось разбить, а извлечённую массу раздробить. После этого я начал осторожно растворять её в воде. Хлориды алюминия и натрия растворялись, металлического натрия там не осталось, но меня больше интересовал сероватый мелкодисперсный порошочек, выпадающий в осадок.

Его я отфильтровал, осторожно осушил, переместил в тигель и отправил в печь. Вести плавку при свечах — неоправданный риск, но сил дождаться утра у меня уже не было. Наконец порошок расплавился.

* * *

Я долго вертел в руках полученный слиток. Почти триста граммов лёгкого серебристого металла, невозможного здесь. «Крылатый металл». Алюминий… Один из самых распространённых элементов на Земле, но в чистом виде он есть пока только у меня. Вот эти жалкие количества.

Но именно его редкость и делает его невероятно ценным. Я собирался отдать металл ювелирам дяди Изи. Пусть изготовят из «небесного металла» корону для царя царей. Кто ещё достоин носить её, если не сын бога.

Но именно такой подарок заставит звучать имя Еркатов по всей Ойкумене. А дальше дело будет за мной и моей хитрой роднёй. Если мы не сумеем конвертировать редчайший подарок в дружественное внимание «номера один» в сегодняшней политике, то нам и ничто другое не поможет.

А там, глядишь, и превратим алюминий в новый эксклюзивный товар. Правда, для широких масс я планирую электричество получать уже от генератора.

Нам вообще его много нужно, в первую очередь — для электролиза. Получение хлора, хлората натрия, алюминия, натрия… очистка меди и выделение серебра из свинца. Получение особо чистого железа, никеля и — в перспективе — хрома для сталей. Электропечи, легко и контролируемо позволяющие достичь температур в полторы-две тысячи градусов. Освещение длинными осенними и зимними ночами, позволяющее работать круглосуточно.

Вот это я видел первоочередными задачами для моих генераторов. А электроходы и электромобили… Игрушки это пока, ребята. Интересные. Порой даже очень полезные, например, на поле боя. Но — игрушки!

А я собирался заниматься серьёзными делами. Даже если для этого начинать придётся с философии.

* * *

Статы с прошлой главы дополнились. Добавился безводный хлорид алюминия (катализатор многих химических процессов), металлический натрий и металлический алюминий.

Из «полезных везей» Руса сделал динамометр и амперметр.

* * *

Примечания и сноски к главе 19:

[1] Некоторые учёные предполагают, что принцип архимедова винта известен еще с VII века до н. э., и он применялся в Египте и Ассирии.

[2] Катехизис (греч. Κατήχησις — «поучение, наставление») — изложение основ какого-либо знания, чаще всего вероучения какой-либо религиозной конфессии или учебник с изложением этого знания или вероучения.

[3] Это совсем не удивительно, т. к. до эпохи Тан (618–907 гг. н. э.) чай использовался только в качестве лекарственного средства, но ГГ об этом не знал и у лекарей не интересовался.

[4] Напоминаю, что Руса предложил «хуразданскую скоропись», используя буквы греческого алфавита и слегка дополнив их. По-армянски это читается как karmir, narnjaguyn, deghin, kanach, yerknayin, kapuyt и manushakaguyn. Три слова получаются на букву «каппа».

[5] «Травяной» произносится как busakan, а «кровавый» — как aryunot.

[6] Автор честно признаётся, что использует современные названия цветов на армянском языке и их транскрипцию. К сожалению, ему не известно, как цвета назывались в IV веке до н. э. А запрос к знакомым армянским филологам пока «завяз». Но Русе всё равно пришлось бы проделывать аналогичную работу.

[7] Метод Девилля включал в себя а) получение безводного хлорида алюминия.

Реакция: 3 C + Al2O3 + 3 Cl2 = 3 CO + 2 AlCl3

б) Получение металлического натрия. Реакция: Na2CO3 + 2 C = 2 Na + 3 CO

d) Получение металлического алюминия. Реакция: 3 Na + AlCl3 = 3 NaCl + Al

ГГ воспроизводит все реакции, только металлический натрий получает электролизом едкого натрия.

Реакция: 4 NaOH = 2 H2O + 4 Na + O2

[8] Речь идёт о цикле «Девятый» Артёма Каменистого. Тоже рекомендую, если кто-то не читал. Отличная «попаданческая» литература.

Глава 20

«…Три вида сущности одной!»[1]

Я уже упоминал об этой своей особенности: если я долго думаю над какой-то проблемой, иногда потом решение приходит во сне[2]. Вот и сейчастак произошло: вечером я часто вспоминал про свои проблемы с метрологией, а ночью увидел Бориса Львовича, ругавшего меня, на чём свет.

— Серёжа, ну нельзя же быть таким тупым! Ты же калибровал свои термометры в том числе и по кажущейся температуре плавления алюминиево-аммиачных квасцов. Это 95 градусов, с точностью до сотых долей. А какому давлению соответствует такая температура кипения?

— Шестьсот тридцать