Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Ларионова. Кольцо отдавалось приятной тяжестью в ладони, как будто внутри него концентрировалась вся сила, что должна будет исполнить этот ритуал. Поверхность переливалась серебристым светом, а руны, казалось, пульсировали, подчиняясь невидимому ритму. Я медленно надел кольцо на палец Аверина и почувствовал, как оно стало тёплым, словно откликнулось на магию в теле товарища.

— Положи ему ладонь на грудь. Чуть ниже шеи, — произнёс Лев Платонович, обратившись к Максиму. — Затем сосредоточься, а дальше уже сам почувствуешь. Не противься, — на этих словах артефактор на мгновение замер, а затем, будто что-то вспомнив, спешно добавил: — Забыл уточнить: они оба являются адептами одной стихии?

— Всё верно, Лев Платонович, — тут же заверил я артефактора, будучи прекрасно осведомлённым о нюансах этого ритуала.

— Вы все будете висеть на дыбах за это! — прохрипел Виктор, услышав детали нашего разговора и тут же дёрнувшись в попытке упасть на пол. Похоже, парень быстро догадался, что именно здесь сейчас происходит. — Это незаконно! Это казнь для каждого из вас!

Дар применять не пришлось — княжич был плотно зафиксирован ремнями, ввиду чего ритуал можно было совершенно спокойно продолжать.

Когда Максим положил руку на грудь Наумова, что-то очень быстро стало меняться. Воздух внезапно стал плотным, будто его пропитало энергией. А руны по периметру круга в какой-то момент коротко вспыхнули, после чего остались гореть едва заметным светом. В тот момент, любой кто был более-менее чувствителен к эманациям энергетических структур, а себя к таковым я скромно всё же относил, мог ощутить, как магическая энергия в окружающем нас пространстве стала завихряться и метаться по внутреннему контуру изображённого на полу круга.

Первый всплеск энергии разошёлся вокруг будто волна. Максим резко вдохнул, его пальцы дрогнули, но он не убрал руку. Виктор издал сдавленный хрип, его тело выгнулось дугой. Мне казалось, что я слышу, как что-то щёлкает, будто невидимые цепи рвутся одна за другой.

«Если бы не эти дурацкие ограничения, я бы сам сел на место друга» — мелькнуло у меня в голове. Чувствовалось как постепенно подкрадывается страх, но я не позволял ему взять верх. Всё должно сработать. Всё просто обязано сработать.

Свет внутри круга стал меняться. Линии рунических символов странно замигали, создавая иллюзию вращения. Зрелище со стороны казалось почти гипнотизирующим.

— Держись, Максим! — воскликнул я, перекрывая крик Наумова. — Ты справишься!

Товарищ закричал, его лицо исказилось от боли, но он продолжал держать руку перед собой. Виктор, напротив, затих, его дыхание стало прерывистым. Я заметил, как его кожа начала менять цвет, становясь почти мраморной. Казалось, что магия забирает из него всё живое.

Помощники Льва Платоновича метались между мониторами и датчиками, отслеживая жизненные показатели Максима и Виктора. Сергей время от времени бросал тревожные взгляды на приборы, но молчал, очевидно, не желая отвлекать.

Завихрения магии внутри круга усиливались. Я стоял, сжав кулаки и наблюдая за тем, как энергия соединяет их судьбы. Это было больше, чем просто ритуал. Это было испытание для нас всех.

Внезапно раздался треск. Свет в комнате мигнул, а затем вспыхнул с ослепительной яркостью. Всё замерло. Максим бессильно опустил руку, его голова свесилась. Я подошёл ближе, глядя на него.

— Закончилось, — едва слышно произнёс я. — Надо бы его к лекарю…

Товарищ, уставший и тяжело дышавший, поднял на меня взгляд и натянуто улыбнулся. Из носа шла кровь, но против всего этого, парень, не переставая улыбаться, кивнул, а затем неожиданно потерял сознание.

— Сергей? — бросил я взгляд в сторону учёных, зависших над мониторами, и одновременно проверил пульс другу.

— Что с ним? Он хоть дышит? — встревоженно воскликнул Степан, стремительно шагнув к креслу с другом.

— Нормально с ним всё! — поспешил заверить нас Лев Платонович. Сергей и Марина утвердительно кивнули, продолжая проверять показания приборов. — Уснул он.

Я взглянул на Максима, стараясь найти подходящие слова.

Это было довольно нервно, но в целом, не выходило за рамки того, что нам обещал Ларионов.

Глава 13

Раннее утро застало императора на придворцовой территории, где минувшая ночь успела оставить свои чёрные следы. Густой запах гари ещё витал в воздухе, напоминая о недавних взрывах. Разрушенные стены и выбитые окна дворца выглядели особенно мрачно на фоне серого зимнего неба. Несколько помощников сопровождали Романова, спешно записывая наблюдения, делая снимки и шёпотом обсуждая последствия. Их голоса звучали приглушённо, словно боялись нарушить напряжённую тишину утра.

Император неспешно шагал по аллее, ведущей вокруг дворца, периодически хмурясь и изредка раздражённо цокая. Эмоции монарха можно было понять любому — доставшийся ещё от пра-прадедов в целости и сохранности дворец был одним из символов непоколебимости власти, и любые посягательства на его целостность воспринимались особым образом не только самим родом Романовых, но и народом империи в целом. Подобный прецедент должен и будет расследован тщательнейшим образом, а все виновные приговорены к жестокому и показательному для всего мира наказанию. Но это всё после, а сейчас, для начала, стоило бы разобраться с текущими проблемами, коих имелось немало.

— Ваше Величество, — раздался в динамике низкий мужской голос. — Как видите, я своё слово сдержал, а вся информация, мной переданная, оказалась актуальной и верной. Но к сожалению, с сегодняшнего дня я более не смогу находиться в стане врага. Наумов многим из нас поставил открытый ультиматум: либо выступить открыто против вашей армии и вступить в войну, либо «покинуть игру».

Возможность вести дела не только внутри своего кабинета, но и за его пределами, при этом не теряя в безопасности этой самой связи, особенно была важна сейчас, когда все звонки Романова расписаны чуть ли не по минутам.

На другом конце линии говорил князь Пожарский, чьё имя уже как пару месяцев исчезло из светских хроник. Тон мужчины, несмотря на сказанное, не звучал жалко или заискивающе, но обоим собеседникам было ясно, что судьба князя теперь целиком и полностью находится в руках монарха.

Романов, на мгновение остановившись у разбитого фонтана, ответил сдержанно, его голос прозвучал твёрдо, но без резкости:

— Геннадий Семёнович, я доволен твоей работой. Это спасло многие жизни и это не останется незамеченным. И про свои обещания я не забываю.

Пожарский позволил себе лёгкую паузу, прежде чем ответить, на этот раз в его голосе звучали довольные нотки:

— Благодарю, Ваше Величество. Рад, что оправдал ожидания, — на этих словах князь сделал небольшую паузу и, подбирая слова, продолжил. — Также,