Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Лицо и тело у неё уже пылали, прося прикосновений, низ живота налился горячей тяжестью. Пожалуй, если бы Фьялбъёрн промедлил еще немного, Йанта принялась бы умолять. На её счастье, ярлу и самому не терпелось. Раздвинув губы в хищной и слегка безумной усмешке, он сгреб волосы Йанты ладонью, стиснул, намотал на ладонь, не грубо, но властно.

— Как пожелаю… — повторил удовлетворенно. — Послушная моя…

Короткий рывок — и Йанта оказалась под перекатившимся и прижавшим её к постели ярлом. Охнула от неожиданной тяжести, выгнулась, насколько могла. Обхватив одной ладонью сразу оба её запястья, ярл с легкостью прижал их к постели над её головой — не вырваться. Беспомощность ударила в голову густым хмельным вином, Йанта всхлипнула, уже откровенно изнемогая. Отбиваться? Как же! Тут как бы дождаться…

— Ах, какая добыча, — с жаркой ласковой насмешкой снова оглядел её Фьялбъёрн. — Красивая, сильная. Долго можно тешиться…

Граненые капли-алмазы кололи кожу, и эта легкая боль добавляла к удовольствию новые оттенки, как жгучая пряность — к вину. Коленом драуг раздвинул ей ноги, вдавив в постель и перенеся туда вес тела. Не отрывая взгляда, Йанта обхватила его колено бедрами, потерлась, бесстыже извиваясь на постели и сходя с ума от ощущения прохладной обнаженной кожи возлюбленного.

— Моя, — с тем же тяжелым спокойствием сказал ярл, вторым коленом заставляя её раздвинуть ноги еще шире. — Моя… Никому не отдам. Ни богам, ни смерти, никакой беде. Моя добыча. Моя жизнь. Мое сердце. Сердце пламени.

— Мой… — прошептала Йанта в ответ и вскрикнула, не стыдясь, когда в неё вошли резким мощным толчком.

Обхватила коленями, прижавшись, и выдохнула торопливо:

— Мой. Не уйду. Не предам — никогда. Мой ярл. Моя любовь. Моя душа. Душа моря…

Кажется, она плакала, слезы сами текли из глаз, и хоть руки её давно отпустили, Йанта не пыталась их вытирать. Еще немного соли — какие пустяки, если вокруг и так море. Серебряная змейка на запястьях лопнула, и капли-алмазы раскатились по постели, посыпались на пол каюты. Как раз вовремя, потому что ей нужно было обнять Бъёрна. Так же нужно, как дышать. И она обнимала, вжимаясь в сильное тело ярла, плавясь в его объятиях, подаваясь навстречу при каждом толчке, ловя ритм, сначала торопливый, потом медленный, и снова чуть быстрее — как и два бьющихся в унисон сердца.

Слова кончились. Потом они еще вернутся, и Йанта знала, что скажет много чего. Она все выскажет этому сумасшедшему, решившему, что его жизнь для нее дешевле магии. И они наверняка поругаются — не всерьез, конечно, потому что иначе поступить было нельзя — и оба это знают. Да, и теперь Йанта хорошо усвоила урок о доверии, дорого оплаченный и еще не до конца пройденный. Иногда нужно принять свою слабость и позволить о себе позаботиться — теперь она это понимала. Ведь для того и сила, чтобы в час беды разделить ее на двоих. Как и жизнь. Как и путь.

Её ярл, бессмертный ярл живого корабля, вечный воин и защитник мира, покрывал поцелуями лицо Йанты исступленно, отчаянно, словно пытался запомнить его на всю предстоящую им вечность. Стискивал руками её плечи и тут же принимался гладить их, исправляя невольную грубость. Обнимал и шептал что-то на ухо на давно исчезнувшем языке, который Йанте не нужно было знать, чтобы понимать — все хорошо. Теперь все хорошо и правильно. Она, наконец, нашла свое истинное место и того, кто стал половиной её сердца и души. Сменяя имена и лица, начиная и заканчивая новые истории, море и пламя всегда будут встречаться вновь и вновь. И неважно, сколько впереди будет еще битв и дорог — теперь они пройдут их вместе. В вечность — и дальше, потому что бессмертие может закончиться, магия — исчезнуть, боги — кануть за пределы мира… Но любовь, отвага и верность всегда будут держать этот мир над пастью Пустоты.

Эпилог

Йанта стояла у фальшборта, глядя на солнце, пробившееся, наконец, сквозь тучи. Весна шла на Север пока еще робко, но упорно, и холода отступали, мрачно и обиженно обещая вернуться, когда придет их время. Таял лед, голосили какие-то птицы, чертя небо над мачтами «Линорма». Кажется, даже у живого корабля было хорошее настроение. Он переваливался с волны на волну ровно, с особым щегольством, и паруса гудели, полные не студеного, как обычно, а почти теплого ветра.

В руках у Йанты исходила душистым паром кружка глёга. Весна весной, а холодно все-таки. Да и привыкла она уже лакомиться горячим, сладким, ароматным зельем. Тоопи, довольный, что хоть кто-то ценит его мастерство, испытывал все новые и новые сочетания пряностей и разного меда, утверждая, что знает сто дюжин рецептов — и Йанта ему верила. Да, здесь глёг был хорош в любую погоду. Ветер опять же… Это он для севера теплый, а Яшрах вот утверждает, что у него дома так дует только в самые холодные зимы. При этом сам южанин никогда не мерзнет, а что постоянно кутается в свои длинные черные тряпки — так это для зловещей загадочности, не иначе.

Она невольно поежилась от резкого порыва ветерка, решившего, что нельзя так сходу баловать северян погодой. Идти в каюту за плащом было откровенно лень, и Йанта уже собралась слегка поколдовать, окружив себя теплом, как на плечи легла тяжелая уютная тяжесть. Вот ведь… Такой великан, а ходит тихо — кошка позавидует.

— И вовсе я не замерзла, — сказала она драугу, вставшему рядом у фальшборта. — Тепло уже.

— То-то я гляжу, вся синяя, — поддакнул ярл. — Это такой загар, наверное, северный?

Йанта не выдержала — рассмеялась. Что ж, не снимать же теперь. Вот и снова у неё на плечах плащ драуга, который она изо всех сил не хотела брать когда-то. Злилась, не позволяла прикоснуться к себе на людях… И, будто отвечая на её ленивые разнеженные мысли, Фьялбъёрн ласково провел ладонью по её волосам, заплетенным в толстую длинную косу.

— О, а вот Яшрах, — пробормотала Йанта. — Легок на помине, только что о нем думала.

Чародей, показавшийся на палубе, тоже держал в руках кружку. Йанта сильно подозревала, что доброй частью новых рецептов Тоопи обязан как раз южному гостю, удивительно ладно прижившемуся на «Линорме». После битвы с Пустотой прошло около месяца, «Гордый линорм» уже пару раз проходил мимо земель, на которых Яшрах вполне мог бы покинуть его, но маг смерти лишь пожимал