Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

запасным позициям взвода охраны, куда отступили казаки и обе «бэтэшки». Еще два танка развернулись к окопам боевого охранения и покатили прямо на них — надеясь полностью зачистить охрану моста и укрепить, так сказать, фланги штурмовой группы.

В это же миг первая пушечная «Матильда» штурмового отряда медленно и осторожно заехала на мост…

— Бутылки! Бутылки готовь, Тимоха!

— Что там Пахом⁈

— Готов Пахом, пулю в лоб поймал…

Старшина Тюрин сноровисто вязал гранатную связку из четырех имеющихся под рукой РГД-33 — в надежде, что сумеет закатить связку под днище танка… Такая возможность у него, теоретически, была. Между моментом, когда окоп окажется в мертвой зоне бьющего башенного пулемета и мгновением, когда гусеницы одиннадцатитонной дуры начнут крушить стенку траншеи, есть несколько секунд… Приподняться над самым бруствером и бросить связку промеж гусениц. По идее и четырех ручных гранат должно хватить, чтобы проломить тонкое у всех танков днище… Последний же боец отделения, пусть и легкораненый, готовил для броска две стеклянные бутылки из-под местного пива — в обеих бутылях разлита кустарная зажигательная смесь из керосина и бензина. Тканевый фитиль и сам пропитан горючкой — а чтобы удобнее было его зажечь, старшина передал бойцу трофейную германскую зажигалку «Imko».

Но на словах всегда все просто! На деле же, когда к твоему окопу приближается многотонная стальная махина, с каждой секундой растущая в размерах, а над головой свистят желтые трассеры пуль — тогда выдержка подводит даже самых крепких солдат… Особенно, когда все это происходит впервые, и бежать некуда — только ждать врага и молиться.

— Господи! Спаси, сохрани и укрепи… Господи… Спаси и сохрани… Укрепи…

Старшина быстро читал короткую молитву — немеющими от напряжения пальцами взвешивая в руке гранатную связку, неожиданно ставшую столь тяжелой. Или же сама рука его стала вдруг какой-то ватной, едва слушающейся хозяина? Земля явственно дрожит и трясется под тяжестью одиннадцати тонн стали — и гусеницы гремят нестерпимо, неотвратимо, все ближе… Нужно приподняться над бровкой хода сообщения, нужно посмотреть, где танк — связку ведь далеко не зашвырнешь! Придется подпустить британца метров на десять, а то и меньше…

Но пули свистят над головой, веером рассекая воздух. Англичане ведь специально прижимают грязных варваров-славян пулеметным огнем, рассчитывая раздавить их гусеницами! Да, выдержка, возможно, впервые изменила старшине… Но его молитвы были услышаны.

Тимоху Сотникова также трясло от страха и напряжения — но этот страх и напряжение были сродни тому, что он уже испытывал прежде. Например перед тем, как зайти в Крещенскую купель — окунувшись в «иордани» в крепкий январский мороз! Тогда ведь также весь трясешься, дрожишь — но все равно как-то делаешь первые неуверенные шаги в сторону вырезанного во льду Креста… Вода — словно жидкое пламя, обжигает, ажно дух перехватывает! Но ведь заходишь же, и ныряешь с головой — и еще раз, и третий… Главное, заставить себя согнуться, нырнуть вниз, успев перекрестить правой рукой. А уж потом выбегаешь наружу — счастливый, что смог! И тело все колит словно маленькими иголочками электрических разрядов…

И есть в этом какая-то особенная радость.

Не так уж и давно был праздник Богоявления, праздник Крещения Господня. А воспоминания о той единственной в жизни ледяной купели отвлекли казака, помогли зажечь фитиль трясущимися пальцами… Германская зажигался сработала, как надо — а когда Тимоха увидел пламя (что ненароком лизнуло пальцы!) страх словно бы улетучился на пару мгновений.

Отступил от боли…

И эти самые мгновения боец использовал с толком — пружинисто распрямившись, он лихо метнул закрутившуюся в воздухе бутыль с горючкой!

Не так и много весит бутылка из-под пива с бензином — уж куда меньше гранатной связки. Несколько раз крутанувшись в воздухе — чертя при этом в воздухе диковинную огненную «мельницу» зажженным фитилем — горючка разбилась о лобовую броню танка… И хотя она не смогла причинить машине ровным счетом никакого вреда — но вспыхнувшее на броне пламя закрыло собой смотровые приборы, ослепив экипаж на пару минут.

— Да-а-а-а!

Этот рывок бойца и его победный возглас — изданный Тимофеем в тот самый миг, когда огненная вспышка озарила собой ночь — взбодрили и старшину. Он заставил себя выпрямиться — и увидел медленно ползущий вперед танк метрах в двадцати от окопов. Еще слишком далеко для броска связки… Вот только танк неожиданно крутанулся на месте, выбросив из-под гусениц фонтан измолотого снега и прошлогодней травы — и двинул в сторону от опорника.

Запаниковал мехвод, насмотревшийся на останки сослуживцев, извлеченных из сожженных русскими танков. И сгореть самому стало столь страшно, что он при виде огня на броне он стушевался, отказавшись двигаться вперед… Это был шанс для бойцов — шанс успеть подбить танк прежде, чем экипаж придет в себя, а пламя на броне потухнет. Опытный старшина осознал это в миг — и энергично выпрыгнул из окопа, азартно крикнув Тимофею:

— За мной! После меня бросишь вторую бутылку!

И куда только делись неуверенность и «ватные» конечности…

Сотников немного замешкался — а Михаил Тюрин уже бросился вперед, поднимая связку для броска… Британский пулеметчик не видел опасности, но почуял ее нутром — развернув башню в сторону окопов и отчаянно закричав на мехвода! Одновременно с тем он нажал на гашетку — и новая порция трассеров разрезала воздух огненными светлячками, хорошо различимыми в сумерках… Трассы легли крепко в стороне — а старшина Тюрин, разбежавшись перед броском, с силой швырнул связку, умело забросив ее на моторное отделение танка.

— Тима, ложись!

Тимофею повезло, что запал у «эргэдэшки» горит три-четыре секунды до взрыва — и вдвойне повезло, что заполошно падая на снег, он не разбил бутылку с горючкой! Иначе уже и сам бы вовсю занялся чадным пламенем…

Взрыв!

Рвануло на моторном отсеке крепко — все же четыре гранаты РГД-33, это пятьсот шестьдесят грамм взрывчатого вещества. Не так, конечно, и много — но решетки жалюзи вмяло, покорежило взрывом… А уж там Тимофей без команды рванул вперед, отчаянным рывком зашвырнув бутыль на моторное отделение.

Слава Богу, что не промахнулся… Вспыхнувшая смесь разлилась по разбитым жалюзям, проникая внутрь танка — а Тюрин крикнул бойцу:

— Назад! Они сейчас из танка полезут! Треба встретить… Как полагается.

Зло сверкнули глаза старшины, намекающего, что встретить британских танкистов нужно пулеметными очередями и огнем карабина… И в этот же самый миг пальнула дивизионная пушка; ударила она из замаскированного капонира, что вырыли с наступлением вечерних сумерек — в трехстах метрах от моста. Первым фугасом подготовленный расчет ударил по ходовой, обездвижив головную «Матильду»