Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

сильфов я узнал о том, что дни нашего народа сочтены. Альвы находятся сейчас на вершине своего могущества, но впереди нас ожидает падение — тем более глубокое, чем более высоко наше положение сегодня. Я провел много лет, пытаясь изыскать средство, при помощи которого Младшие могли бы возродиться. И нашел его — нужно воскресить хранителей. Легенда о Красном драконе и о колодце богини Зорь, которую я обнаружил в одном из чудом сохранившихся фолиантов времен наших поселений на берегах Хмурой реки, открыла мне глаза, где искать армагов. Конечно, это было иносказание, но я сумел разгадать его. Оставалось только найти безумца, который согласился бы предпринять столь рисковый поход. Я не мог воспользоваться услугами Ахара или кого-то из Ожидающих, потому что они были связаны придворными интригами и действовали только в интересах своих хозяев. Тогда я остановился на наместнике. Я знал о его отношениях с наследницей и сыграл на их чувствах. Наше будущее теперь спасено. Возможно, оно будет не самым безоблачным. Те же драконы и гриффоны уже не раз создавала нам трудности в прошлом. Не думаю, что после возрождения они изменятся. Но у нас есть будущее.

— Это правда? — Висте обратился почему-то к Хельви. Прозрачные глазки канцлера сверкали как две капли хрусталя на солнце.

— Мне довелось говорить с одним древним существом, которое я встретил на самом краю мира, у берегов Моря армагов. Оно говорило примерно те же слова, что и лекарь. Только про возрождение хранителей оно ничего не знало,— мрачно подтвердил наместник.

— Ты не можешь обвинять меня в излишней жестокости,— обратился Литок к Хельви.— Разве я не послал тебе предупреждение о том, чтобы ты опасался ставленников канцлера Висте? Разве Сури не написала тебе письма? Кстати, сможет ли человек теперь жениться на дочери императора, я не могу утверждать. Дело в том, что предания, на которое я ссылался на том совете, на самом деле не существует. А это значит, что прецедента, согласно которому наместник должен получить руку Сури, принеся шкуру дракона, нет.

— Возможно, такого предания действительно нет, дорогой учитель,— вмешалась в разговор одинокая фигура, завернутая в плащ.— Однако мы имеем на руках четко выраженную волю императора, который заявляет, что его корона и рука дочери принадлежит тому смельчаку, кто принесет во дворец шкуру дракона. .Мне кажется, император поверил твоей легенде, а может, он тоже знал о том, как важно для его народа возвращение хранителей. Я настаиваю, что предсмертная воля Раги Второго должна быть исполнена.

— Что за чушь,— крикнул герцог.— Возможно, император считал целесообразным разбудить этих... как их?

— Хранителей,— подсказал Добу канцлер.

— Да, разбудить хранителей, чтобы они расселили в Черных горах драконов. Но при чем тут этот человек? Он сам признал, что был слепым орудием! С какой это стати он должен жениться на дочери императора? Разве мало достойных женихов среди Младших? Да и сама Сури...

— Дорогой герцог, это надлежит исполнить в знак уважения воли императора.— Фигура в плаще приблизилась к камину.

— О какой воле ты вообще говоришь, молокосос? Никакого императорского указа не было!

— Откуда тебе это знать? Тебя вообще не было на совете!

— А ты-то там разве был, гаденыш?!

— Был.— И Базл стянул с головы капюшон, чуть морщась от яркого света.— Я стоял за занавесью. Император лично передал мне указ. Он знал, что вы не допустите свадьбы Сури и наместника, но он хотел, чтобы его дочь была счастлива. Он просил передать вам: и среди основателей империи были не одни только альвы. Надеюсь, воля императора — достаточный аргумент для вас, советники? Что скажешь, наставник?

— Базл! — растерянно протянул Хельви.— А мы послали за тобой в Верхат Нырка. Так ты все знал и о драконах, и о хранителях?

— Извини, Хельви. Ты мне друг, но император был моим повелителем и покровителем. Он взял с меня слово, что я ничего тебе не скажу. Понимаешь, это было очень важно, чтобы ты нашел дракона-армага сам. Только так ты мог доказать свою любовь к Сури.

— Что сказать, дорогой мой ученик. Если такой указ существует и ты можешь его показать, то мы не должны противиться воле покойного государя. Кодекс запрещает противоречить любому желанию императора в любой форме, за исключением вызова на поединок чести. Но поскольку Раги Второй скончался месяц назад, вызвать его на поединок просто невозможно. И я не берусь воскрешать его сейчас даже на несколько часов.— Несмотря на спокойный голос, черные глазки Литока бегали как пугливые мыши от злого кота.

— Пусть покажет указ! — заорал герцог, подбираясь к Базлу, но Хельви, который уже немного пришел в себя, встал между другом и разбушевавшимся толстяком. Герцог смерил его презрительным взглядом, но остановился.

Канцлер, который подкрадывался с противоположной стороны, тоже замер на месте. Ну и крысы, тоскливо подумал наместник, как только Раги Второй мог с ними жить столько лет! Вепрь подошел к камину, поднял с пола меч и присвистнул. Хельви повернул голову, и алхин кинул ему клинок, который тихо зазвенел у ног наместника. Все верно, понял Хельви, нам нужно готовиться к серьезному бою. Если Базл захватил указ с собой, то эти ребята спят и видят, как бы отнять его. Все идет к тому, что в зале разразится самая настоящая драка.

— Ты требуешь показать указ твоего любимого императора? — насмешливо переспросил Базл, который оставался совершенно спокоен.

Он взмахнул рукавом своего плаща, и в воздухе перед ошеломленными придворными повис сверкающий золотой лист, такой тонкий, что, если приглядеться, сквозь него были видны фигуры спорщиков. Алыми буквами на золотом листе, который слегка покачивался в воздухе, были написаны несколько строк. Хельви от волнения не смог разобрать их смысл. Но он увидел, как медленно сереет лицо канцлера, и понял, что они победили.

Глава 24

День, на который была назначена свадьба наследницы Сури и наместника Западного края, герцога Хельви, был очень хлопотный и тянулся бесконечно. Хельви подозревал, что тут не обошлось без чар Базла или его уважаемого наставника Литока, но не сердился на магов — если бы они не растянули время, наместник просто никогда бы не справился с тем ворохом дел, который обрушился на него.

И это при том, что все три месяца, которые ушли на подготовку свадьбы, он провел, работая по двенадцать часов в день. Но месячное отсутствие в стране центральной власти, начавшееся