"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Знаете, сэнсей, не думаю, что меня еще можно удивить, — улыбнулся я. — Особенно, когда знаком лично с Императором Японии.

— Хех, подловил! Но все же думаю, тебе, по крайней мере, понравится. Все, не отвлекаю.

* * *

Подмосковное поместье рода Есениных.

Погода нынче была пасмурной. Небо заволокло серыми облаками. Ветер гонял снежинки по округе, создавая маленькие завихрения.

На крыльце дома сидел князь Есенин. Пустым и безучастным взглядом он смотрел на облысевшие деревья в саду и потягивал содержимое бутылки.

Лицо его покрылось щетиной и морщинами. Под глазами появились большие синяки. Когда-то аккуратная бородка стала похожа на мочалку. Во второй руке он держал запечатанный конверт, на котором стояли имя и фамилия его жены. Он боялся прочесть его. Так и сидел час, пока содержимое бутылки не иссякло.

Набравшись смелости, он открыл конверт, достал бумагу, пахнущую ее духами, и начал читать.

'Дорогой…

Я пишу это письмо, хоть и знаю, что оно окончательно разобьет тебе сердце. Возможно, как и твои поступки, однажды разбили мое.

Я люблю тебя. Люблю так сильно, что даже сейчас, когда я пишу это письмо, я не могу заставить себя солгать. Но прости, я не вернусь.

То, что ты хотел сделать… То, что едва не случилось с тем, кому ты хотел дать выпить то зелье… Я не могу это простить. Даже если в последний момент ты передумал. Даже если ты уверяешь, что никогда не переступишь эту черту. Сам факт того, что ты мог… Что ты рассматривал этот вариант и даже все подготовил, это… убивает меня.

Я не могу смотреть на тебя после всего. Не могу прикоснуться к тебе, не вспоминая, как близко ты был к краю. Ты же был примером для подражания! Эталоном стойкости! Именно это я ценила в тебе! Твою непоколебимую доброту и альтруизм! Но ты все разрушил. Трещина уже прошла через все то, что мы создавали столько лет.

Ты клялся, что никогда не вернешься к своему темному прошлому. И ты нарушил свое обещание.

Я буду любить тебя, наверное, всегда. Но я не хочу жить, каждый день вспоминая, что ты сделал. Даже если это касалось наших детей. Есть границы, которые ни в коем случае нельзя было нарушать.

Прости. И прощай.

Твоя Алиса Е.'

Сергей еще раз перечитал все письмо. После аккуратно сложил, убрал обратно в конверт и спрятал в нагрудный карман.

Он давно распустил всю прислугу, чтобы они не докучали ему дурацкими вопросами. Так что он целыми днями сидел на этой веранде и предавался забвению.

На стороны ворот послышались звуки колес. Это были две машины без опознавательных знаков.

Князю было глубоко наплевать, кто решил его навестить. Но все же удивительно, что его вообще кто-то нашел в этом месте.

Сергей без особого интереса наблюдал, как машины заворачивают к крыльцу и останавливаются. Дверь второй машины открылась, и из салона показался сам царь Петр Петрович Романов.

— Ваше величество? — князь удивился, но не сильно. — Что вам нужно?

Петр поднялся на крыльцо и осмотрел старого приятеля.

— Выглядишь паршиво, — произнес он. — И это даже комплимент…

— Простите, — сухо кинул князь, пожал плечами и отвернулся. — Исправлюсь…

Царь посмотрел на машины, махнул рукой, и те отъехали к воротам. Затем взял второй стул, поставил рядом и сел.

— Я так понимаю, вы тут неофициально.

— Верно, — кивнул царь. — Мне было интересно, что происходит с одним из немногих моих друзей. Без лишних глаз.

Петр достал из внутреннего кармана серебряную старую фляжку. На ней были вмятины, порезы, и казалось, она прошла через многое. Открыв крышку, царь хлебнул и передал князю.

Тот, не спрашивая о содержимом, взял, сделал пару глотков и вернул фляжку хозяину.

— Я думал, вы ее потеряли…

— Нет, что ты? Подарок Володи всегда со мной, просто повода не было…

Они некоторое время сидели молча и изредка передавали друг другу фляжку.

— Сережа, знаешь, в Багдаде недавно упало сразу несколько метеоритов. Ничего такого, но их было шесть. Это уже не случайность.

— Там у них есть кому спасать страну. Разве не так? Тот пацан на ковре-самолете со своим джином и мартышкой. Разве он не силен?

— Подожди, дай договорю, Сереж, — поднял руку царь. — Но да, ты прав. Местный Маг Высших Сил действительно вступил в битву. И у него это неплохо получалось, до одного момента.

Есенин молчал и слушал. Взгляд его был по-прежнему отрешенный, безучастный к беседе.

— По старой дружбе, султан сообщил мне некоторые детали одного инцидента…

Князь встал.

— Ваше величество, если вы намерены рассказывать о том, что мой сын опять убил очередного мага…

— Сережа, не спеши, — вновь поднял руку царь. — Сядь и дослушай.

Есенин боролся с искушением послать все к чертовой матери и просто уйти в дом, но что-то его заставило спуститься обратно.

— Действительно Саша вступил в поединок с местным защитником города, но это больше было обороной. В отчете сказано, что Саша спас целый район, уничтожив метеорит еще на подлете. Он не убил того мага. Есть свидетели — двое детей. И они утверждают, что именно их маг напал первым на Сашу.

— Хотите сказать, что он изменил свои планы? — впервые заинтересовался князь.

— Я ничего не хочу сказать. Но я посчитал, что ты это должен знать. Твой сын почему-то спас людей и не убил очередного сильного мага. Возможно, мы просто не знаем всех деталей…

— Мой сын… Я не знаю, что с ним… Я не смог его остановить…

— Да, но если хочешь хоть немного загладить свою вину, то…

— Не хочу, — князь посмотрел на Романова. — Алиса бросила меня. Дети отвернулись. Я остался один. Петр Петрович, оставьте меня в покое. Я ничего не хочу. У меня в погребах достаточно виски и коньяка, чтобы оставаться тут на долгие годы.

— Ладно, — кивнул царь и махнул рукой автомобилям. — Но прежде чем я уеду, хочу, чтобы ты знал: Лермонтов напал на Римскую Империю. Есть вероятность, что он под чарами божества.

— Ладно, — так же сухо кивнул Есенин. — Петр Петрович, вы еще не поняли? Наше время ушло. Отряд Кузнецова уже имеет той мощи. Только отголоски…

— Сережа, я знаю, что Володя собирал вас