"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Я верю в то, что он единственный, кто может дать нам шанс, — ответила тётя Эвелин.

Дядя Каин резко поднялся, и стул с скрипом сдвинулся.

— Хватит! — отрезал он. — Это абсурд. Мой Бог никогда не подпустит к власти такого, как ты. Ты мир уничтожил, твою-то мать!

Он повернулся к маме и папе, и я увидела, как его пальцы сжались на краю стола так сильно, что дерево жалобно скрипнуло.

— Именно поэтому мы сейчас разговариваем. Я честен, Жнец. Дай мне очистить свою совесть. Ты и сам понимаешь, что последствий произошедшего не миновать. И к ним нужно подготовиться.

Я зажмурилась, стараясь превратиться в слух. Лео рядом со мной дышал так редко, что мне казалось — он тоже стал частью деревянной лестницы. Внизу решалось наше будущее, и оно пахло старой враждой. Слова папы были похожи на камешки, которые он аккуратно выкладывал в ряд, строя мостик.

— Ты думаешь, что бремя ляжет на детей?

— Несомненно.

Повисло молчание.

— Знаешь что? Хорошо, Безумный Король, — глухо произнёс дядя Каин. — Мы встретимся с Орденом. Бог Смерти сам рассудит... но, если прикажут, я сам заберу твою душу, и никакое новое имя тебя не спасёт.

— Договорились, — спокойно ответил папа.

Я выдохнула. Мостик был построен.

— Идём отсюда, — бросил дядя Каин тёте Эвелин, даже не глядя на неё.

Лео рядом со мной сжался в маленький комочек. Он уткнулся лбом в холодное дерево лестницы.

Снизу послышались шаги — дядя Каин направлялся к выходу. Тетя Эвелин задержалась на секунду, бросив на папу долгий, печальный взгляд, и пошла следом.

— Мы уже уходим ... — прошептал Лео, поднимая на меня глаза.

Глава 4. Лео

Храм Жнецов встретил нас стужей. В Асадале даже в самые холодные дни земля оставалась живой, она пахла травой и согретым деревом. Здесь же жизнь заканчивалась прямо у порога. Храм не казался мне зданием, выстроенным людьми, он выглядел как колоссальный, застывший осколок первородной тьмы, вонзившийся в холмы Миридана. Огромные чёрные плиты поглощали слабый утренний свет, а массивные башни высоко над головой уходили в непроглядную туманную высь.

Я крепко держался за шершавый край маминого плаща, стараясь смотреть под ноги. В просторных галереях Храма то и дело мелькали безмолвные фигуры. На их лицах застыли костяные черепа — верный знак, что в здании появились обычные люди. В груди каждого Жнеца пульсировала вязкая чернота — неровные, голодные дыры, которые лениво вращались, высасывая из воздуха остатки тепла. От этого зрелища мои глаза начинали слезиться.

Каин шёл впереди, чеканя шаг. Перед ним уверенно ступал дядя Ноа. По дороге в Миридан мне сказали, что теперь его нужно звать Киллианом. Какое-то глупое имя.

— Мы делаем ошибку, Эви, — едва слышно, одним лишь порывом горячего дыхания выдохнул наставник, не оборачиваясь и продолжая буравить взглядом спину дяди Киллиана. — Не будь тебя, я бы ни за что не оказался здесь. Эта тварь должна сдохнуть, и ты это прекрасно знаешь.

— Я чувствую, что так правильно, — тихо отозвалась мама. — Что это единственный верный путь для всех нас.

— Ты не пережила всех тех ужасов, — Каин резко выдохнул через нос. — Ты не видела тысячи смертей.

— Каин, я прошу тебя, — голос мамы на мгновение дрогнул, — пожалуйста, просто доверься мне ещё раз.

— Ты заставляешь меня, — горько процедил наставник. — А ведь ты обещала. Обещала, что никогда не станешь использовать нашу связь, чтобы ломать волю и влиять на решения.

Бледное лицо мамы на мгновение исказилось, а серые полы плаща тяжело опали на холодные чёрные плиты.

— Что? Нет... Я не заставляю тебя! — В её шёпоте послышался испуг. — Я бы никогда не поступила так с тобой!

— Значит, ты делаешь это невольно, — отрезал он. — Твоя суть тянет меня за собой, даже когда ты сама этого не осознаёшь.

Они остановились у тяжёлых, окованных железом дверей зала Совета. Каин обернулся ко мне и коротко кивнул на каменную скамью у стены.

— Жди здесь. И никуда не уходи.

Они зашли внутрь, и двери захлопнулись с замогильным стуком. Я остался один в пустом коридоре. Время потянулось медленно, как замерзающая вода. Из-за толстого камня и магических печатей, высеченных на дверях, не доносилось ни единого звука.

Всё, что мне оставалось, — смотреть на узкую щель под дверью: сквозь неё просачивались дымки присутствующих. Чернильные, колючие иглы Каина яростно сталкивались с бушующими, грозовыми волнами янтарной дымки дяди Киллиана. Розовое свечение мамы робко пыталось сгладить эти острые углы, а из глубины комнаты им навстречу поднималась чужая тьма. Это была дымка старейшины Храма. Спорили они там или договаривались, я не знал, но этот безмолвный танец заставлял меня сжиматься на каменной скамье от подспудного страха.

Наконец, печати на дверях тускло мигнули. Замки лязгнули, и створки разошлись в стороны.

Первым вышел папа Даниэллы. Его лицо было абсолютно спокойным, словно он только что выиграл важную партию. Вслед за ним показался Каин, чья колючая тьма немного улеглась, и мама, устало потиравшая виски. Вместе с ними из зала Совета вышел старейшина Марек. Чёрный шар в его груди пульсировал слабо, но от него веяло огромной, неоспоримой властью.

Марек поднял руку, и по коридорам Храма пронёсся низкий, вибрирующий гул — призыв, который заставил ожить каждую тень.

— Всех созовут в Главный зал, — тихо сказала подошедшая мама, бережно коснувшись моего плеча.

Мы двинулись по переходам вслед за Каином и дядей Киллианом. Со всех сторон, из боковых галерей и тёмных келий, в поток вливались Жнецы. Десятки костяных масок двигались в одном направлении.

Главный зал встретил нас колоссальным пространством. Жнецы замерли ровными, чёрными рядами, превратившись в безмолвную армию. Чёрные дыры в их груди сливались в единый, пугающий омут Пустоты, от которого кружилась голова.

Киллиан уверенно поднялся на каменный подиум в центре зала. Он обвёл взглядом это море масок, и его голос зазвучал под сводами:

— Служители Ордена! Моё имя — Киллиан. В моих жилах течёт кровь древних наместников, тех, кто закладывал основы этого мира до того, как земли поглотил Хаос Разлома.

Я заметил, как Каин едва заметно напрягся. Он говорил, что папа Даниэллы — сын последнего правителя Элларии. Я совсем не понял, о чём тот говорит сейчас. Он что, врёт?

—