"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

в зал машины, Лэйми замер. Он совсем не знал, что делать дальше. Здесь почти ничего не изменилось – да, уровень воды поднялся, но свет ещё горел, над изогнутыми рогами по-прежнему мерцали призрачные огни...

Лэйми поднялся повыше. Крыша машины была плоской, в низких радиальных выступах. Между них, в центре, зиял колодец, заполненный сине-белым пламенем. Внутренняя суть Лэйми тянулась к нему и он не стал её сдерживать – он все равно не смог бы разобраться в здешних пультах управления. Оставалось одно – попытаться напрямую подчинить громадную, но бездушную силу своей, безмерно более слабой, но сознательной.

Повиснув над мерцающим жарким маревом он мгновение помедлил. Всё же, бросаться, по сути, в огонь, было страшно. Но пламя в его груди разгорелось в ответ ещё ярче – однако же, не обжигало. И, сжав зубы, Лэйми бросился вниз.

5.

Он мгновенно потерял ощущение тела и реальности. Вокруг, в нем, был только свет – пронизывающий, чистый, яркий. У него не осталось ни одного из привычных чувств. Вместо них было... знание? память? Что-то такое, что втекало в него... или он просто стал частью того, с чем слился?

Эта машина была изначально хранителем, создателем барьеров, чтобы никто не смог вторгнуться в эту часть Реальности извне. Только в решающий час здесь не оказалось никого, кто мог бы привести её в действие. Лэйми чувствовал, что может подчинить машину. Только вот что именно ему НУЖНО здесь сделать?

Его чувства тянулись во все стороны, словно ощупывая мироздание – бесконечно огромное, разнообразное, но, в то же время, одинаковое.

Это походило на сон – бешеный вихрь образов, который он не успевал осознавать. Но среди них вдруг мелькнул совершенно другой Хониар, его родина, – место, где пространство не рвется, словно ткань; место, в которое Мроо не войдут никогда. Он мог соединить две части Реальности – и просто уйти из этой, обреченной, домой...

Но был и ещё один выход: вернутся вспять, до самого дна и начать всё сначала. Создать чистую реальность, в которой никто не сможет путешествовать во времени... и в которой не будет пространственных воронок, разрывов. Тогда никакого вторжения не случится – никто не сможет и вспомнить о каком-то Всеобъемлющем Прорыве...

И все павшие от руки тварей – равно как и их врагов – будут жить вновь. А вот сам он умрет – потому что там, в той Реальности, он и не рождался.

Дай он себе труд подумать, он бы, возможно, нашел лучшее решение. Но всё, что он хотел, – это создать Реальность, где не будут никого убивать. Поэтому Лэйми вцепился в эту, измененную часть Реальности и потянул со всей вновь обретенной чудовищной силой.

Ткань мироздания подалась. Когда узел его Реальности распустился, по ней пробежала рябь, причудливые водовороты, волны, исправляя то, что разрушено, и возвращая то, что ушло.

И Лэйми не заметил, как сам исчез из Реальности. Он уже был в том бескрайнем океане света, где вечно пребудет среди великолепия и чудес.

Глава 25: Империя жизни

Хониар, 211-й год Зеркала Мира,

Вторая Реальность.

1.

Тяжелый гром сотряс подземелье, пол комнаты качнулся и поплыл. Лэйми испуганно вскочил, поёжившись от холода; одеяло свалилось с его плеч. В последние месяцы землетрясения случались всё чаще: недвусмысленные предупреждения о том, что срок службы Генератора подходит к концу. Он собрал разлетевшиеся листы рукописи в аккуратную стопку и задумался.

В своё время эта странная история явилась к нему целиком, хотя он изрядно намучился, воплощая её образы в слова. Это был сон, но сон совершенно реальный: между миром придуманным им, и данным ему миром не нашлось принципиальных отличий. Переживания того Лэйми ничем, по сути, не отличались от его собственных, и он был, хотя и бессознательно, уверен, что всё это случилось наяву, в какой-то другой реальности, изменившейся и сгинувшей, как сон мироздания.

Он помотал головой. Вот уже два дня, как Хониарская Сеть была мертва. Она перестала работать и за эти два дня никто не починил её. Вначале он не обращал на это внимания, но теперь его охватил страх. В любые времена и в любом обществе одиночка существовал лишь наполовину, как призрак, способный сгинуть без следа.

Одевшись, Лэйми стал собирать вещи. Кроме него здесь уже не было жителей и оставаться в Муравейнике стало небезопасно. Внешняя дверь запиралась надежно, но ТЕ легко могли устроить засаду сразу за ней. Пока этого не случалось, но Лэйми не хотел испытывать судьбу.

Всё, к чему он был привязан, вошло в одну наплечную сумку. Остальное... да черт с ним! За двести лет в комнате накопилось порядочно барахла. Подаренные ему безделушки, одежда, книги – собрание любимейших его историй... Чтобы вывезти всё это, пришлось бы искать грузовик, но зачем это ему? Книги он знал наизусть, в остальном было мало толку. Прощаясь со своим жилищем, Лэйми сел на выступ возле входа и задумался.

Уже десять лет прошло со времени его первой, трагической вылазки за Зеркало – а там, снаружи, все пятьдесят. Охэйо не стал скрывать своё открытие и оно потрясло Хониар. Толпы любопытных хлынули наружу. Потом кто-то попробовал вынести из-под Зеркала несколько тел тех, кто окаменел, не сумев приспособиться к нему.

Едва оказавшись вне Зеркала, эти люди... ожили. Их жизненные процессы возобновились с той точки, на которой были остановлены, словно и не прошло этих двухсот – или тысячи – лет. И это, по сути, уничтожило мир Лэйми.

Четыре миллиона людей, погребенных в городских катакомбах, обрели новую жизнь. Империя Хилайа возродилась. А жители Хониара ушли за своими родителями. Туда, к настоящей жизни, в бескрайний мир, где у них могли быть дети. Уходя, они уносили с собой всё, что им было дорого, и всё, что могло пригодиться в их многотрудном обустройстве, и мир Зеркала опустел. Теперь он стал пустой скорлупой, давно исполнившей своё предназначение.

Охэйо предупреждал, что ушедшие не смогут вернуться: месяцев через пять, когда возобновившийся обмен веществ вымоет из их тел измененные Зеркалом атомы, его мир станет для них так же непригоден, как и для их родителей. В ответ он слышал: «Да разве здесь – жизнь? А вот там...»

Из тех, кто покинул Зеркало, теперь было живо не больше половины. Но вот детей и внуков у них появилось уже несколько сот тысяч и население новосозданной Империи достигло двадцати миллионов человек...

Охэйо мог быть очень