Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

class="p1">Она смотрела на меня, и в ее взгляде читалось недоверие. Словно она ожидала чего угодно — гнева, упреков, попыток уговорить остаться. Но точно не этого спокойного, почти отеческого одобрения.

— Я это понимаю, Виктор, — ее голос дрогнул. — Я хотела обсудить другое. Нас.

— Слушаю.

Она сделала шаг ближе, и я почувствовал тонкий аромат ее духов.

— Я… я не знаю, как мне быть. С одной стороны я хочу. Хочу уехать, хочу эту должность. Ближе к столице. Там больше денег, больше возможностей. Это шанс, который выпадает раз в жизни. Но с другой стороны… — она замолчала, прикусив губу. — С другой стороны, я не хочу уезжать без тебя. А ты… ты же не уедешь отсюда.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри поднимается волна тепла. Столько эмоций, столько нежности, столько неловкой, трогательной искренности в ее словах.

— Лизавета, — сказал я мягко, и моя улыбка стала грустной. — Я не камень преткновения и не гиря на твоих ногах. У тебя есть отличная возможность вырваться из этой задницы, спокойно развиваться и работать дальше. Поэтому прекрати терзаться. Поступай так, как будет лучше для тебя, а не для меня или для «нас». Потому что я отсюда, по некоторым определенным причинам, никуда не уеду. Это точно. — Я вспомнил то что видел в памяти Громова об отце, — как говорят, обстоятельства непреодолимой силы.

Она нахмурилась. Ее лицо, еще мгновение назад бывшее таким уязвимым, снова стало упрямым.

— Ты уверен, Громов? Я же действительно уеду.

— Если это угроза, — рассмеялся я, — то она не сработает. Я все равно считаю, что тебе следует идти туда, где больше возможностей.

Лизавета насупилась.

— Я еще подумаю.

— Да чего тут думать, — я подошел и положил руки ей на плечи. Она не отстранилась. Я чувствовал тепло ее кожи сквозь тонкую ткань блузки. — Здесь сраная жопа, Лиз. Это если говорить выражаясь понятными и простыми словами. Хватай удачу за хвост и дуй туда.

— Ты явно хочешь от меня избавиться… — пробормотала она, опустив глаза. На щеках выступил румянец. Она напоминала мне старшеклассницу, которой сделали комплимент.

— Нет, — я мягко, но настойчиво заставил ее поднять голову и посмотреть мне в глаза. — Мне очень неприятно терять самого ценного сотрудника и близкого сердцу человека. Но я не сволочь, Лизавета. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что ты молода, талантлива, и у тебя есть все шансы добиться успеха. Поэтому тебе нужно двигаться дальше.

Она смотрела на меня, и в ее глазах стояли слезы.

— А как же ты? — прошептала она.

— А я справлюсь, — я отпустил ее плечи и отступил на шаг, давая ей пространство. — У меня теперь целых две помощницы. Правда от них толку пока что… — я усмехнулся. — Но ничего, обучим. Ну и еще два раздолбая. Но они хоть немного шарят в работе. Уже хорошо.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, как маленькая девочка, стараясь не размазать тушь, и усмехнулась на комментарий про Игоря и Андрея.

— Ладно, — сказала она, и в ее голосе снова появилась сталь. — Я уеду. Но ты мне обещай, что будешь звонить.

— Обещаю.

— И не вляпываться в неприятности.

— Этого обещать не могу, — я развел руками. — Они сами меня находят.

Она покачала головой, но на ее губах уже играла легкая, пусть и сквозь слезы, улыбка.

— Ты неисправим, — сказала она.

— Есть немного.

Мы постояли еще мгновение в тишине пустого коридора. Затем она, не говоря больше ни слова, развернулась и пошла к выходу. Я смотрел ей вслед, на гордую прямую спину, и чувствовал странную смесь грусти и облегчения. Она сделала правильный выбор. И я помог ей его сделать.

Может, старый Громов и был подонком. Но я — не он. И я не буду ограничивать людей в их выборе. А если будет возможность научить, наставить и подсказать, как лучше поступить — я так и сделаю.

Потому что некоторые люди достойны лучшей жизни.

Я сжал кулак, скрипнув зубами. А некоторых я скоро найду и заставлю пожалеть о содеянном.

Очень скоро. Но пока что есть и другие заботы.

— Ну что, собираемся? — спросил я, заглядывая в наш новый кабинет.

Девушки, сидевшие за своими столами и делавшие вид, что усердно работают, тут же оторвались от мониторов. В их глазах читался немой вопрос.

— Поедем Корнея навестим, — пояснил я. — Он звонил, сказал, что ему скучно и одиноко, и если я не приеду, то он нашлет на меня проклятье импотенции.

Алиса прыснула, прикрыв рот рукой. Лидия же лишь закатила глаза, но в их глубине блеснули смешинки.

— Очень в его стиле, — заметила она, поднимаясь из-за стола.

Шутка удалась.

Мы спустились вниз. Вечерний город встретил нас теплотой. Наконец-то спустя почти неделю закончился нежданный сезон гроз, и мне очень хотелось, чтобы дальше был бархатный сезон.

Мы сели в «Имперор». Алиса уже по привычке устроилась за рулем.

Дорога до городской больницы заняла не больше двадцати минут. Это было старое здание из красного кирпича, которое, несмотря на современные пластиковые окна и пристроенный новый корпус, все еще хранило в себе дух той эпохи.

Здесь пахло стерильностью и хлоркой — стандартный набор ароматов для любого государственного медучреждения, в каком бы мире оно ни находилось.

На входе в отделение нас остановила строгая медсестра — пожилая женщина с лицом римского прокуратора.

— Куда? — спросила она, преграждая нам путь своей необъятной грудью. — Посещения закончены.

Я достал из кармана свое удостоверение и молча протянул ей. Она смерила меня тяжелым взглядом, потом посмотрела на документ.

— Коронер? — в ее голосе прозвучало недоумение. — К кому? У нас сегодня никто не поступал…

— К тому, кто поступил вчера, — ответил я терпеливо. — Мастер Корнелиус. Он в отдельной палате, и он сообщил, что посещения до двадцати ноль ноль вполне разрешены.

При упоминании имени инквизитора лицо медсестры мгновенно изменилось. Недоумение сменилось почтительным страхом. Она тут же посторонилась, открывая нам проход.

— Прошу прощения, господин коронер, — пролепетала она. — Конечно, проходите. Палата номер семь в конце коридора.

Мы прошли мимо нее. У палаты номер семь я остановился. Из шкафчика в коридоре я достал три белых халата и протянул девушкам.

—