Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Так, то же, пока система работала. В конце концов, девка же их украла как-то.

— А ты пробовал? И она их не у тебя украла, а с трупов взяла. Кольчугу то свою, ты же как то призываешь, при этом снятую ты её с собой не носишь. Вот где она?

— Хм…

В словах Балагура присутствует логика. В конце концов все предметы с такими свойствами являются артефактами. А уж ножи подаренные и благословлённые богами, просто обязаны быть ими.

Но опять же, шапка-маска Мальвины возвращается если отойти подальше, кольчуга же по кодовому слову… Хм… То есть если отойти подальше ножи могут вернуться? Но я сейчас и так куда дальше от них, чем головной убор нашей крылатой оторвы, когда срабатывает возврат.

Та-а-ак… И как же мне вернуть своё оружие? Каким словом? Ничего ведь такого прописано в системках не было. Попробовать их почувствовать? Хм… Нет, ничего не получается. Ножики! Ау! Ко мне! Ничего…

И тут чувство опасности просто взвыло. Время замедляется и вижу, как сбоку, ко мне несётся полуметровый огненный шар. Твою дивизию, метнувшись в сторону, делаю кувырок и, вскочив, совершаю ещё прыжок. А то мало ли, вдруг там ещё один шар летит, а я не в стойке.

— Смотри-ка, сработало, — Балагур с умным видом крутит в руках какую-то палку с камнем на торце.

— Ах ты, утырок. Это ты в меня пальнул, что ли? — в бешенстве приближаюсь к Вовану, крепко стискивая рукояти ножей.

— А чё? — удивляется этот гамадрил. — Ну сработало же, — и кивает куда-то вниз.

Что он там увидел? Ох, мать моя майор госбезопасности, а отец полковник. Мои режики! Вернулись! Ура!

— Балагур, иди сюда я тебя расцелую, — спрятав оружие в ножны, раскидываю руки для объятий.

— Ой, а я сегодня без макияжа, — шаркает ножкой и размазывает по лицу грязь и копоть.

— Иди сюда, морда, — топаю к нему всё так же раскинув руки.

— Ой, мужчина, ну если вы настаиваете, — ржёт этот безобразник и пытается обнять меня, чтоб прижать к своей испачканной потрохами тушке.

Но вместо обнимашек получает хук слева, а затем прямой в печень.

— Не смей стрелять в меня из незнакомой хрени, — тычу пальцем в свалившегося с ног Балагура. — Ну и спасибо, — протягиваю руку, чтоб помочь подняться.

— А в морду обязательно было? — бурчит Вован.

— Скажешь незаслуженно?

— Нет в тебе авантюрной жилки, — сокрушается этот отморозок.

Забавная штука жизнь. С одной стороны медальки, Вован бахнул в меня какой-то убойной хреновиной, весьма опасной, к слову. Не попав в мою тушку огненные шарик вмазался в стену дома, и знатно бахнул. Не слабая такая дыра получилась.

Но! До этого из этой штуки пульнули по Балагуру, следы оставленные на площади ясно свидетельствуют об этом, а значит, он прекрасно представлял, что это такое. Например, то, что скорость полёта не очень большая. Скажем так, это не пуля.

При этом мой друг прекрасно знает, на что способен я. Уж это-то ему прекрасно известно. В самом же крайнем случае, воскресил бы. Свитки у нас собой есть. Конечно, после такого он бы парой тычёк не отделался…

Однако результат есть, в момент опасности я, особо не задумываясь, вернул свои ножи. Вот ещё бы понять, как это получилось… Надо обязательно разобраться, потому что такое умение точно может пригодиться в жизни.

Нападут злые негодяи, дадут по башке, свяжут и бросят в глубокую яму. А я хоба — ножик в руке, перерезал верёвку и вперёд гасить вражин. Хм… Думается мне, тут по обстоятельствам, можно и не убивать всех. Для допроса оставить, например. Но лучше убить. Да! Нечего меня безвинного по башке бить.

В общем и целом Балагур молодец, но я ему, конечно, не скажу об этом. Приятно, что друг верит в мою крутость, но и спускать подобное нельзя. Это же Балагур, он же всем так помогать начнёт. И одно дело я, а совсем другое Молот. Да, он ему точно кувалдой своей в лоб зарядит.

— Ай, — ещё один удар в довольную улыбку и Вова эпично падает спиной в какую-то требуху. — За что? — сплёвывает кровь.

— А нечего чувствовать себя героем. Тебя что плохо в армии учили? Не направляй ствол на своих.

— Так то, чтоб случайно не шмальнуть же, — поднимаясь возмущается Вован, — а я спецом — помочь хотел. И ведь сработало же.

— Сработало. Но если ты, падла такая, хоть в кого-нибудь из наших шмальнёшь, то я…

С недоумением смотрю на эту улыбающуюся сволочь. Да ему же всё по барабану, он же реально считает, что красавчик! И чем бы его напугать? О, придумал!

— Я тебя женю!

— Эй-эй! Не имеешь права!

Наконец-то улыбаться перестал паразит. Вот что значит правильно подобрать методы воздействия!

— Конечно, нет, — киваю, — я тебе руки сломаю и отправлю на спарринг с Фасей и Тасей. А Локи разбираться не станет. Проиграл, женись.

— Эм… — Балагур аж подвис от такого наезда.

— Хотя, для надёжности можно и ногу одну сломать.

— Ик, а почему одну? — аж оглядываться начинает, в надежде, что сейчас враги налетят и неприятный разговор закончится.

— А чтоб стоять мог, а то скажешь потом, что несчитово.

— Ты ещё хуже Рогожина, — зло пинает подвернувшийся под ногу труп. — Это комплимент, если что, — снова улыбается этот прохиндей.

И что с ним делать? Никто и никогда столько раз по башке не получал, за свои косяки, сколько Балагур. Мне вообще кажется, что его в своё время Рогожину за грехи его тяжкие подсунули. Вопрос только в том, я то за что страдаю?

— Ладно, проехали, — отмахиваюсь, — я сказал, ты услышал. У нас проблема, что делать-то дальше? Переговоры зашли в тупик. И ладно бы тут всех перебили, но наверняка же ещё кто-то есть, на подобии наших «расхитителей станков».

— Ну так давай у этой вон спросим, — кивает напарник, на всё ещё лежащую без сознания девушку.

— Лады, ты пока трупаки обшмонай: арты, зелья, свитки. Посмотри, может, что уцелело, после того, как ты тут разгром устроил.

Оттащив деваху в уголок, между домом и стеной, и приведя в чувство, влил ей в глотку зелье здоровья. И не потому, что я очень гуманный, а потому, что эстет. Да. Пленница довольно симпатичная, но только с двумя ушами.

Оп-па. А как это понимать? После приёма зелья ухо взяло и зарубцевалось. Вот так вот. Не отросло, а заросло.

— Балагур, ходи сюда, думать будем. А ты не реви, подумаешь, безухая будешь. Согласен, страшная, но зато у тебя сиськи огонь.

— Не-е-е, будь они у