"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Видела столб, вбитый посередине драконария, где прямоугольниками из темного камня, заполненными светлыми плитами, остатки которых сейчас украшали внутренний двор замка, норры обозначали места для драконов. Видела привязанную к столбу обнаженную женщину с залитым кровью лицом…

Видела, как пламя лижет нежную, смуглую кожу, и она покрывается волдырями…

Видела раскрытый в ужасающем крике рот, которому вторил рев драконов, удерживаемых шипастыми ошейниками, причиняющими невыносимую боль…

Видела темное облако, вместе с дымом покинувшее то, что некогда было прекраснейшей из женщин, дух, будто шипастым ошейником чудовищной смерти прикованный к месту гибели тела – драконарию, на месте которого много позже возвели замок хозяева нового Норрофинда.

Я с удивлением обнаружила, что плачу, и поспешила стереть слезы. Я не знаю, как помочь духам драконов, но еще более мне не ведомо, как упокоить душу Розы, ведь места захоронения нет, точнее, им является весь замок Рослинсов и прилегающие к нему территории. Однако я просто обязана ей помочь! «Придержи эмоции, Эвелинн, – сказал маленький Кевинс внутри меня. – У тебя появилась новая проблема, и ты обязательно решишь ее, когда разберешься с предыдущей. Действуй уверенно и методично. Учет, контроль и Отечество!»

Родовой девиз был тем ведром ледяной воды, которое требовалось, чтобы прийти в себя. Учет – я выполню все свои обещания. Контроль – мне нужна холодная голова. Отечество – не стоит забывать о главном, о миссии отца, разгадка которой таится в этих суровых землях.

Взглянув на Бенедикта, я увидела, что он наблюдает за мной с интересом, и спросила раздраженно:

– Так полка с энциклопедиями тебя устроит?

– Меня устроит одно из запирающихся на ключ отделений твоего бюро, малышка, – без улыбки ответил дед, кажется, наблюдения лишили его шутливого настроения.

– Договорились.

Люстра погасла, погружая гостиную в тьму – питающий ее артефакт иссяк окончательно. Свет, льющийся из спальни, проходил сквозь деда, делая его еще более призрачным.

– А ты не мог бы включить лампу? – спросила я, вспомнив идею насчет полтергейстов.

– Я на это не подряжался! – рявкнул дед.

Я посмотрела на него, прищурившись:

– Значит, часы перенести в другую комнату ты способен, а оживить артефакт тебе не по силам?

Призрак подарил мне возмущенный взгляд и исчез. В то же мгновение артефакт внутри люстры затеплился, зажигая хрустальные подвески. А затем сияние более яркое, чем раньше, затопило комнату, распугав тени по углам и даже тьму за окнами. Я зажмурилась.

– Достаточно? – послышался довольный голос деда.

– Можно поменьше? – вопросом ответила я.

Итак, догадка подтвердилась – полтергейсты могли оживлять артефакты! Но как сделать так, чтобы они захотели этого? И где взять столько полтергейстов? Кажется, Эвелинн, ты только и делаешь, что придумываешь себе новые вопросы!

Свет перестал давить на веки, и я открыла глаза. Люстра погасла, деда тоже видно не было.

– Я сообщу, когда найду блокнот, – услышала я затихающий голос.

Теперь тьма была разбавлена только свечением северного неба. Отвечая на его зов, я подошла к окну, коснулась ладонями холодного подоконника и задумалась.

Уже давно в сознании, как в котле Черриша Пакса, варилось зелье, собранное из моих обещаний Розе и драконам, размышлений об артефактах и страшных слов пророчества. Я не знала, что получится в итоге, но не удивилась, когда ощутила знакомый холод, несмотря на горящий камин наполняющий комнату.

– Роза, как называлось это место до падения Норрофинда? – спросила я, не оборачиваясь. – Ведь у него было какое-то название?

– Шальс, – сквозняком в ночи прошелестел голос, – деревенька Шальс.

Вот все и встало на свои места! Не было никакого сановника по имени Россошаль, мага, управлявшего одним из самых больших драконариев и якобы записавшего пророчество на свитке, ныне хранящемся в библиотеке Драконьей обители!

– Время многое меняет, изменило и произношение… Так появилось Россошальское пророчество, которое правильнее было бы называть пророчеством Розы из Шальса, – я повернулась, ища призрак глазами. – Скажи, ты услышала его от живого дракона или от мертвого?

– Они кричали на все голоса, еще не рожденные души, сводя меня с ума, требуя, чтобы я что-то сделала…

Сквозняк тек во тьме, словно студеный ручей, шелестел камешками, но где-то у истоков уже копилась злая сила, грозившая смести с берегов любую жизнь.

– Я пыталась достучаться до людей, но, ослепленные властью над величайшим чудом природы, они не слышали меня, смеялись надо мной…

– Нерожденными ты называешь драконов, не вылупившихся из яиц? – уточнила я. Сейчас мне казалось очень важным понимать все именно так, как должно было быть.

– Да. Они угасали, не рождаясь, не желая становиться рабами. Драконы не могут жить без свободы. Но, если они существуют без дела – становятся смертельно опасны…

А я вдруг вспомнила горящую конюшню, увиденную по дороге в замок. И нечто на ее крыше, что не дало себя разглядеть – нечто огромное и, несомненно, смертельно опасное!

Варево в котле моего сознания вскипело, выбрасывая на поверхность одну за другой картины, сохраненные памятью.

Вот я в онтикате читаю в газете о происшествии на далеком севере: пламя охватило здание, располагавшееся на окраине Крааля, во время церковной службы. По словам очевидцев, сначала загорелась крыша. Огонь распространился стремительно и был так силен, что храм выгорел дотла.

Вот драконы в сиянии Синей луны. Десятки, сотни драконов, заполонивших воздушное пространство. Они парят в вышине, расправляя гордые крылья, они тяжело ступают по земле, волоча грозные хвосты, они плавают в морях и реках, двигаясь быстрее любого потока. Драконы наполняют этот мир, ведь, уйдя из жизни, они не покинули Норрофинд. Они никогда его не покидали!

А вот и Дарч, спрашивающий: «Как вы думаете, Эвелинн, кто может прятаться в огне?»

– Духам драконов не нужен посмертный покой! – ошеломленная догадкой, воскликнула я. – Погибнув, они получили долгожданную свободу, но лишились дела. Им нужно…

Я потрясенно посмотрела на люстру, которую зажег Бенедикт. А когда отвела взгляд, знала, что решение найдено.

Полные черноты дыры – глаза Розы из Шальса – требовательно смотрели в мои.

– Им нужно действие, – тихо сказала я. – Бездействие сводит их с ума, вот почему они сжигают здания! И если это не прекратить…

– …Они начнут уничтожать все, что видят, – прошелестело во тьме. – ВСЕ!

Последнее слово превратило ручей в грозный поток, в ревущую бездну… Дернулись створки окна, распахнулись, впуская ветер, который пронесся по комнате, сбивая на пол безделушки с каминной полки, срывая занавеси.

Вцепившись в подоконник, чтобы не быть сбитой с ног ледяным порывом, я пыталась осознать масштабы бедствия. Сотни тысяч разъяренных драконьих полтергейстов не оставят