Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

– Ага…

– Так что с другими можешь спокойно ложиться. Не будет ничего такого.

– А ежели еще кто намажется?

Руди только фыркнул:

– А тебя еще кто интересует? Или только одна рыженькая боярышня?

– Она не рыжая.

– Ну, если других возражений нет… – продолжил подсмеиваться Руди. За что и получил по голове подушкой, метко запущенной царевичем. И даже посерьезнел. Подушка-то тяжелая, пером гусиным набитая… [27]

– Р-руди!

– Она краситься не будет. И мазаться всякой пакостью тоже. А остальные… осторожнее будем впредь.

Фёдор кивнул.

Действительно, надо бы осторожнее.

Не то чтобы его сильно трогала чужая жизнь, просто убивать… одно дело – на поле боя, или врага, или в схватке. А вот так, очнуться рядом с задушенной тобой бабой…

Нет, это как-то неприятно.

Деньги они семье Элизы передали, но… этого и довольно. А на каждую девку вот так не напасешься. И опять же… вот решит он жениться.

А потом что будет?

Он и жену может так же?

На миг мелькнула картинка, в которой место Элизы заняла Устя, и царевича аж холодным потом пробрало, капли покатились по лбу.

НЕТ!

Ему такое не нравится, не хочется, он не согласен!

Хорошо, что это не с ним беда, а с девкой. А он еще ее семье помог, денег дал.

Вот пакостница!

Туда таким и дорога!

* * *

Как за короткое время можно стать человеку хорошим другом?

Да жизнь ему спасти!

В чем-то Михайла умный был, а в чем-то и дурак дураком. Понятно же, места при царевиче расписаны, близко его никто не подпустит. Слуга – и точка! И крутись, как хочешь!

А хочется большего. Хочется быть ближником царевича, чтобы он Михайлу деньгами жаловал, чтобы боярином сделал… да, пока не сможет, ну так все еще впереди. Историй таких Михайла знал немало.

Чем он не боярин?

Чем он не хорош?

Но как выслужиться-то? Тут надо в случай попасть, тут с неба подарок не упадет. А чтобы попасть в тот самый заветный случай, лучше всего его и организовать. Почему нет?

Напугать – и спасти.

Но… как?!

Татей нанимать? Простите, это царевич, это не со скоморохами по лесам ходить. Он и сам при оружии, и люди рядом с ним… нет, это может и не сойти с рук. А когда ранят его? Или кого из татей поймают, а те на Михайлу покажут?

Не пойдет.

Был выбран более простой способ. Конечно, риск был и тут, но не такой уж большой.

Яд.

Легко подсыпать, легко отравиться, легко найти противоядие. Красота!

И нет, царевичем Михайла рисковать не собирался. Только собой. Но тут без риска не выиграешь.

Яд Михайла тоже изготовил сам. А чего тут удивительного? Сорвал пару травок, порубил помельче, посушил в тайном месте и перетер. Вот и готово. Еще к аптекарю сходил, пожаловался, что легкими мается, снадобье у него взял. Тоже добавил. Там и получилась-то пара щепоток…

Ничего, ему хватит [28].

Оставалось дождаться нужного момента. А пока ждать.

Смотреть, слушать, по крошкам собирать сведения.

А еще ходить на свидания.

Вот еще дура безмозглая, даром что боярышня. Ну хоть мошну притащила, Михайла деньги использовал, чтобы приодеться. Ну и Аксинье колечко дешевенькое купил, какое придется. Бабы – они ж такие. Ты им кончик пальца дай, а семью и троих детей они сами себе представят. Сами придумают, сами обидятся, сами потом реветь будут. Да и пусть ее…

Михайла ждал удобного момента.

* * *

Дураком Рудольфус Истерман не был.

Сволочью, мерзавцем, подонком, негодяем, убийцей – даже содомитом случалось. Но не дураком! И сложить два и два он вполне мог.

Сейчас оно складывалось из интереса Фёдора к Устинье Заболоцкой, из убитой Эльзы, из разговоров, вокруг ведущихся…

Получалось так, что Фёдор и жениться может на Заболоцкой. А что такого?

Род старый, хоть и бедный, но хороший, царевичу и не зазорно будет. Сама девка… кто ее там спрашивать станет? Уж точно не отец.

Получается так, что свадьбе быть.

А жена…

Жена – это много. И Устинью Руди уже успел оценить.

Есть там характер, есть… такая не будет плакать и обиды глотать. А коли так – нельзя ли с ней заранее поговорить и договориться?

Влиять можно и так и этак. Почему бы и не в интересах Руди? Отличный тандем получится. Жена – и друг! Если они будут поддерживать друг друга, то станут непобедимы. Он будет петь в уши Фёдору днем, а Устинья – ночью. Разве плохо?

А дальше… кто знает будущее?

Руди точно его не знал, но предполагал. И надеялся повернуть события в свою пользу.

Так что…

Дождаться Устинью было нетрудно. Домашних-то дел с нее никто не снимал? Вот и приходилось боярышне то туда бежать, то сюда, то с подворья, то на подворье…

Вот в очередной раз, когда она по каким-то делам пошла, Рудольфус ее и подкараулил.

– Боярышня Устинья, не соблаговолишь ли со мной побеседовать?

Когда б он девицу шилом ткнул, она б так быстро не развернулась. А вот…

И кажется ему – или в серых глазах отразились страх и ярость?

Но почему?!

* * *

Устинья смотрела на подходящего к ней человека. И хотелось, до слез мечталось вцепиться ему в глаза когтями, рвать золотые волосы, царапать и полосовать красивое лицо, выдрать ему очи, чтобы никогда, ни за что…

Как же она его ненавидела!

Может, даже больше, чем Фёдора. Что Фёдор?

Кукла глупая, лупоглазая, вроде марионеток на ярмарках. А вот кто им управлял…

Мать его. Руди Истерман, Михайла… может, и еще кто был, Устинья всех-то и не знала. Но эти…

Эти вызывали у нее чистую незамутненную ненависть.

Такую, что хотелось выть и кусаться. Рвать ногтями и зубами.

НЕНАВИЖУ-У-У-У-У!

Пришлось сдержаться, смириться, даже улыбнуться попробовала. Получилось, наверное, жутко, Рудольфус даже шаг замедлил. И улыбка подувяла.

– Поздорову ли, боярышня Устинья?

С голосом Устя совладала, недаром бабушка ее учила. И ответила уже спокойнее, на чистом лембергском:

– Не ждала я тебя, мейр Истерман [29].

Рудольфус даже поморщился слегка.

Мейр?

Давно уж ушли в прошлое те времена, привык он к уважительному «Боярин». А мейр…

Что знает о нем боярышня? Или просто так сказала? На лембергском?! Она знает его язык? Не то чтобы странно, но необычно. Рудольфус привык, что женщины в Россе не столь образованны, как в его родном Лемберге. Там они могут и по нескольку языков знать, а в Россе