Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

А не хотелось бы.

Ни к чему.

С другой стороны, коли Дорошенко разобьют… вот тут могут казаки и под руку русского царя встать. Тут им прямо сам Бог велел Степана кликнуть гетманом и защиты просить. А то как?

Круль польский такой наглости не простит — идти его воевать. И с ответным визитом явиться может.

Так что все зависело от поляков.

Степан же объехал всех, кого мог, закинул все крючки…

Особливо порадовала его встреча с Иваном Сирко. Кошевой атаман войска запорожского Петра Дорошенко терпеть не мог за его продажность — и того хуже, за принятие турецкой власти над собой. Иван-от всю жизнь басурман бил, чтобы теперь какой-то гад перед ними на колени пал? Булавы гетманской за-ради?! Ничтожество!

К сему мигу разругались они с Дорошенко окончательно и бил его Иван где мог, бил в хвост и в гриву, мрачно задумываясь, что придется ему сделать то, от чего характерник сам всю жизнь бегал. А именно — самому попытаться взять ту булаву — и будь что будет.

А не хотелось.

Так что Степан Разин Ивану пришелся как нельзя более к месту. Обещал мужчина порасспрашивать, а как убедится, что Степан действительно может сделать обещанное и впрямь поддерживает его царевич русский…

Тут и самому не грех под Степановы знамена встать. И людей за собой привести.

А Иван Сирко на Сечи фигура. Даже более чем Дорошенко. Коли договорятся они — остальным места уж не будет. Но — требовалось время.

Степану сейчас оставалось только ждать — и думать о своей Татьяне.

А что?

Любить — так королевну!

И надобно Алексею Алексеевичу отписать.

Все теперь от него зависит.

* * *

Поль Мелье принял у служанки чашечку горячего кофе. Коснулся ее края губами, втянул ноздрями горьковатый запах.

Конечно, не вино, но во всем городе, во всем Азове и капли никому не нальют.

Ромодановский запретил, а то как же! Двадцать тысяч пьяных мужиков — это страшно. Да еще десять тысяч по степи сейчас гуляют. А еще ведь и пленные есть.

Вот как эта служанка.

Баб боярин не запрещал, понимал, что к чему. А вот вино — нельзя.

Ему предстояла сложная задача.

Да, теперь он капитан, аккурат на той самой галере, на которой раньше веслами греб. Боцманом его не назначили — сказали, опыта много. Так вот мечта и сбылась, посреди чужого моря, рядом с чужими людьми…

И ему надобно подобрать и гребцов, и команду, и оснастить ее…

А кому ж еще?

Капитан погиб тогда, да и вообще — откуда тут капитаны. А он все-таки много чего умеет… чего уж там, частенько и вместо капитана курс считал, и по звездам шел. А что делать, коли капитан был хоть и дворянином, а тупым как пробка. Купили ему эту должность — он и пользовался. А жить-то хотелось, вот Поль и делал все что мог — сам.

Вроде как потихоньку народ подбирался. Да и русские оказались вовсе не так глупы. Зато работали они не за страх, а за совесть, гребли без ругательств и жалоб, потихоньку осваивали паруса…

Да и домой он тоже монет отправил, описал все как есть — и один из секретарей боярина (про себя Поль, узнав, что один из титулов боярина «князь», давно называл его принцем) обещал все переправить и сразу же сообщить, как ответ получат.

Но письма идут долго.

А сам Поль…

А что от него толку, коли в кармане — вша на аркане, а ему сразу же, обняв жену, придется в другой рейс идти? Лучше уж денег послать. Да потом и самому с заработком явиться. Куда как лучше…

А чем бы сегодня заняться?

Вчера он только вернулся, дней пять они ходили по заливу, приноравливаясь и к галере, и друг к другу, а потому… законный отдых на два дня у него был.

Так чем бы заняться?

Погулять по городу?

Но пить-то нельзя.

А что, если сходить в хаммам? Бани здесь были, турки знали толк в роскоши. Там же и девки теперь есть… Поль почувствовал, как под штанами напряглась плоть.

На служанку он не посягал — не стоит гадить, где живешь. А вот в баню…

Сходить?

Русские, конечно, дикий народ, всякому известно, что частое мытье способствует заболеваниям. А они почитай каждую неделю в этих банях плещутся. Да и платяных зверей стараются не допускать, а когда он, как привык, облился дорогой ароматизированной водой — из-под полы достал, за жуткие деньги! — начала чихать почитай что вся галера.

Дикари, одно слово.

Но чесаться как-то тоже…

Сходить, что ли?

Поль решительно допил кофе и направился в хаммам.

Святой отец дома, конечно, говорил, что мытье — грех, но Поль ему потом честь по чести исповедуется. А пока…

Бог с ним, с грехом, но какие там женщины!

* * *

Татарин по имени Рашид ехал по польской земле.

Не один ехал, с пятью десятками своих товарищей. Им надобно было продовольствия найти, фураж для коней, ну и себя не забыть. А то как же!

Кто для чего пришел, а им и рабы надобны. И золото… а вот и деревенька стоит.

Небольшая, на пару десятков дворов, но явно жилая.

Люди работают, дымок из печных труб над крышами вьется…

Рашид поднял руку.

Сейчас по его команде всадники ринутся вперед, с холма. Ударят, кое-кто уже отцеплял от седла и раскручивал арканы…

И правильно.

Чего убивать глупых рабов? Их надо будет увести с собой.

А еще они позабавятся. Наверняка в деревне есть женщины, к тому же можно и поиграть — выбрать пару-тройку людей, и пусть бегут, а они будут ловить и расстреливать…

Или кого-нибудь на кол посадить!

Почему нет? Эти твари, не знающие Аллаха, так смешно дохнут… собственно, это почти что двуногий скот! А значит, пусть выполняет свое скотское предназначение!

Рашид махнул рукой.

Отряд сорвался с холма и помчался по полю прямо к крестьянам. Но… почему они так спокойны?

Что происходит?!

Почему никто не бежит, не прячется… не…

Додумать Рашид уже не успел. Татары мчались на крестьян, рассыпаясь кольцом, для охвата большей площади. И это поле…

Конь под Рашидом споткнулся и упал на колени, а храбрый татарин перелетел через его голову и грянулся о землю что есть дури. И не он один.

Рядом так же падали кони, люди… образовалась безобразная свалка.

А рядом с тупыми крестьянами в поле поднялись