Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

с Никифором. Он оттуда и парни его знают. А минут через пять и я приду, как только закончу, — глянул я на парящую ёмкость, где готовилась основа под эликсир выносливости.

— Приходи, — с серьёзным лицом кивнул Гришка, явно не всё мне рассказав.

— С чем пожаловали, господа хорошие? — зашёл я в переговорный зал, вытирая на ходу руки полотенцем. — Только давайте короче, а то у меня всего десять минут. Вода закипает.

— Обед готовишь? — этак ехидно усмехнулся один из них, самый рослый.

— Ага, такой, что если он у вас на рынке бомбанёт, то прилавки потом за километр собирать будете, — специально нагнал я жути, и их проняло.

Святая Эриадна! Чем я занимаюсь — детей обманываю…

— Мы к тебе по делу, и вот по какому, — начал другой, русоголовый крепыш, — Возьмёшь нас под себя?

— Никифор, они серьёзно? — повернулся я к выходцу из «первого».

— Думаю, двое да, серьёзно, но вот в Панкрате не уверен, — кивнул мой лучший маг на рослого парня, — Он на блатных шестерит уже не первый год.

— Но-но, — взъерепенился этот Панкрат, — Ты меня в шестёрки решил записать?

— А ты кем себя считаешь? — усмехнулся Никифор.

— А если в рожу?

— Хочешь попробовать? Тогда пошли выйдем, — поднялся Никифор с места, и пока Панкрат раздумывал, поднял его Левитацией и потащил за собой, пусть тот и пытался по дороге хвататься за всё руками.

Мда-а… Это даже дракой не назвать. Магию Никифор не использовал, как только зашёл в круг и затащил туда туловище оппонента, а вот навтыкал ему знатно — до кровавых соплей и нокаута.

— Дальше будем говорить? — спросил я у представителей «первого».

— Будем, но без него, — кивнули они на поверженного Панкрата, — Он и в самом деле — шестёрка.

Русоголового звали Святослав, а его молчаливого товарища — Ефим. Обоим было лет по семнадцать, и оба смотрели на меня так, будто я был их последней надеждой. Впрочем, так оно, наверное, и было.

— Рассказывайте, — сказал я, усаживаясь напротив. Никифор вернулся на место, вытирая кулаки платком. Панкрат остался валяться на улице — Гришка обещал вышвырнуть его за ворота, когда очухается.

— У нас в первом детдоме… — начал Святослав и запнулся. — Короче, там бардак. Старшаки, из тех, кто уже в банду ушёл — поделили всё: кто на рынке, кто на автовокзале, кто на заправках. Мелкие у них на побегушках, и по «щелкану». Девчонок на «субботники» таскают, не спрашивая, чуть ли не за ухо. Если кто с ними не соглашается — избивают. А если сопротивляешься — могут и покалечить. У нас один парень в больнице месяц лежал с проломленной головой. За что? За то, что не отдал свою новую куртку из гуманитарки им на пропой.

Я слушал молча. Никифор сидел, сжав челюсти — он сам прошёл через это, прежде чем попал ко мне.

— Мы с Ефимом хотим нормально жить. Не воровать, не вымогать. Хотим, как ваши — учиться, тренироваться, Охотниками стать. — Святослав говорил горячо, но сбивчиво, словно боялся, что я прерву. — У нас в детдоме ещё человек тридцать таких. Не все, но есть. Мы… мы готовы перейти к вам. Если возьмёте.

Я посмотрел на Ефима. Тот молчал, но кивнул, подтверждая слова товарища.

— А старшаки? — спросил я. — Они-то что скажут? Вы же их территорию покидаете. Они же просто так вас не отпустят.

— Мы уже говорили с ними, — Ефим наконец подал голос — глухой, низкий, будто из бочки. — Сказали — уходим. Они поржали и говорят — идите, но без вещей. А мы и так ничего не нажили. Только те шмотки, которые нам по гуманитарке выдавали. Отдадим, пусть подавятся. Считай, почти голыми к вам придём.

Я откинулся на спинку стула. Тридцать человек — это серьёзно. Это почти треть моего будущего отряда, в потенциале. Но это три десятка новых ртов и новых судеб.

В первом детдоме наверняка будут недовольны — потерять столько «рабочих рук» для них удар, пусть и невеликий. Но и связываться со мной они вряд ли захотят. Слухи о том, что происходит на нашей базе, по городу ходили разные. Большинство из них были гораздо страшнее правды. И далеко не на уровне влияния блатных.

— Никифор, — повернулся я к нему, — Что скажешь?

— Я их знаю, — ответил он, кивнув на парней. — Святослав — крепкий боец, без Дара, но рукопашкой владеет хорошо. Ефим — слабый менталист, чувствует ложь, но его развивать надо. Остальных… в них не уверен, так как не всех знаю. Но если они хотят — почему бы нет?

— Почему бы нет? — переспросил я. — Потому что это не игрушки. У нас дисциплина, у нас режим, у нас Пробои, где каждый день рискуют жизнью. Если кто-то из них дрогнет в бою — он подведёт весь отряд. А если подведёт — это могут быть трупы. Я не хочу хоронить детей. Даже чужих.

Святослав побледнел, но не отвёл взгляда.

— Мы не дрогнем, — сказал он твёрдо.

— Я проверю, — ответил я. — Гришка, запиши их на тесты. Завтра в восемь утра. Физподготовка, психологические тесты, проверка совместимости. И пусть приведут своих. Всех. Если хоть один не пройдёт тест на предательство — я их всех не приму, — объявил я вслух, и меня услышали.

— Понял, — кивнул Гришка.

— И ещё, — добавил я, поворачиваясь к гостям, — Панкрата передайте своим старшакам — и пусть знают, что к нам с «разборками» лучше не соваться. Никифор сегодня был с ним очень вежлив. В следующий раз уже я вежливым не буду. Мы уголовному быдлу не по зубам. На ноль за пару часов всех помножим. Никто не укроется. Только повод дайте. Прямо так и скажите.

Святослав и Ефим переглянулись, потом синхронно кивнули.

— Спасибо, Александр Сергеевич, — сказал Святослав, — И послание ваше передадим.

— Не за что, — ответил я. — Спасибо скажете, когда докажете, что достойны.

Они ушли. Я остался сидеть, глядя на дверь, за которой скрылись парни.

— Санчес, — Никифор подошёл, — Ты правильно всё сделал. Они нормальные ребята.

— Я знаю, — ответил я.