Весь Роберт Хайнлайн в одном томе - Роберт Хайнлайн

солдафон и страдаю предрассудками. Но зато она доверяет' Бетти, а Бетти ей уже позвонила. Жанет знает Бетти больше, чем меня, — они жили вместе в Мак-Гилле. Там я познакомился с Жанет, а Фредди — с сестренкой. Мы дружно развлекались. Эх, времечко было!

— Бетги такая милая! Жанет похожа на нее?

— И да и нет. Жанет была вожаком нашей компании. Прости, но мне пора притвориться капитаном. На самом деле этот оловянный гроб ведет компьютер, а как — это я собираюсь выяснить на следующей неделе.

Он ушел.

После оздоровительного катарсиса — пьяной сатурналии с Яном, Фредди и Бетти — я могла более трезво подумать о своей бывшей семье. Неужели меня правда обманули?

Я ведь подписала этот идиотский контракт добровольно и последнее предложение видела прекрасно, но никогда не думала, что до этого дойдет. За что же я платила — за секс?

Нет, Яну я сказала правду. Секс есть везде. Я платила за счастье, за радость быть своей среди своих. За то, чтобы быть членом семьи, — особенно за такие маленькие радости, как переодевание обмочившихся детишек, мытье посуды и игры с котятами и щенками. Да-да, кошка Подножка для меня всегда была важнее Аниты, хотя я даже думать об этом себе не позволяла. Я старалась любить их всех, пока вспышка — катастрофа с Эллен — не залила светом кое-какие темные углы.

Теперь так… Я точно знала, сколько дней провела в семье — бывшей семье. Простая арифметика говорила, что стоимость моей комнаты и пропитания обошлась мне за время моих коротких отпусков больше четырехсот пятидесяти новозеландских долларов в день.

Цена высока даже для шикарного курорта — а ведь семье мое пребывание стоило раз в сорок меньше. На каких финансовых условиях присоединились к семье в свое время остальные члены, я не знала.

Может быть, Анита, понимая, что мужчины от меня без ума, и зная, что дома я жить не стану, потому что не могу оставить работу, решила привязать меня к семье на условиях, выгодных для семьи, — то есть для Аниты? Трудно сказать. Я так мало знала о семейной жизни людей, что не могла судить об этом — не могла даже теперь.

Но одному я научилась — меня удивил Брайен тем, что отвернулся от меня в одночасье. Я считала его старшим, более мудрым, самым добрым в семье — тем, кто поймет и примет меня такой, какая я есть.

Может, он и смирился бы с этим, если бы я не избрала такой откровенный способ демонстрации своих способностей?

Да, я подвергла его страшному унижению — предложила помериться с ним силой. А такое унижение не в силах снести ни один мужчина. Я задела его мужское самолюбие.

Если не собираешься убить мужчину немедленно, никогда не бей его между ног. Даже символически. А может, именно символически — не бей!

Глава 9

Кончилось свободное падение, и я испытала любимое, ни с чем не сравнимое чувство сверхзвукового скольжения. Компьютер трудился вовсю, смягчая перегрузку, но все равно было слышно, как дробно постукивают зубы у пассажиров. А про меня и говорить нечего — было впечатление, что я вся дрожу после такой ночки.

Трансзвуковой барьер мы преодолели довольно резко, а потом летели со сверхзвуковой скоростью. Кое-где в салоне время от времени кто-то вскрикивал. Наконец движение прекратилось, все пассажиры по инерции качнулись вперед — мы приземлились. Я облегченно вздохнула. Хоть я и обожаю полубаллистические полеты, все равно чувствую себя в напряжении от старта до приземления.

Мы взлетели с Северного острова в полдень в четверг, а в Виннипеге приземлились через сорок минут, но в девятнадцать сорок предыдущего дня — в среду. (Нет, я ничего не напутала. Не верите — посмотрите на карту временных поясов.)

Я снова осталась в салоне, как в день нашего знакомства, и подождала, пока вышли остальные пассажиры. Капитан снова взял мою сумку. На сей раз он сопровождал меня как старый приятель — это было просто замечательно! Он вывел меня через служебный выход, и мы вместе подошли к таможенникам. Свою сумку он поставил на стойку. Офицер-таможенник и не прикоснулся к ней.

— А, капитан, — осклабился он. — Ну, что провозишь на этот раз?

— Как всегда. Краденые алмазы. Военные тайны. Оружие. Контрабандные лекарства.

— И все? Ну тогда и смотреть нечего. Только мел зря тратить.

Он нацарапал мелом какой-то значок на сумке Яна.

— Дама с тобой?

— Эта? Первый раз в жизни вижу.

— Я честный индейский женщина, — подыграла я. — Белый босс обещать мне много-много огненная вода. Белый босс обманывать меня!

— Лучше бы меня попросила. Долго тут пробудешь?

— Я проездом, в Империю, — серьезно ответила я. — Может быть, на ночь задержусь. Я здесь уже была по пути в Новую Зеландию в прошлом месяце. Вот паспорт.

Он заглянул в паспорт, поставил штамп и нацарапал значок на моей сумке, не открывая ее.

— Если решишь задержаться тут подольше, я куплю тебе огненной воды. А капитану Торми не верь, красотка.

Мы прошли за барьер.

А сразу за барьером Ян бросил на пол обе наши сумки и подхватил под локти какую-то женщину. Да, силища у него была отменная — она была всего лишь сантиметров на десять ниже его ростом. Ян закружил ее, поставил на пол и крепко поцеловал.

— Джен, это Мардж, — представил он меня.

(Интересно, а когда он дома вот так же целовал меня, зачем он возносил хвалы моим скромным прелестям? Потому что там была я, а тут была она. «Ах, добрая госпожа, не найдется ли у вас какой-нибудь книжки почитать?»)

Жанет поцеловала меня, и мне стало немного легче. Потом, отстранив меня и придерживая за талию, она, улыбаясь, спросила:

— Что-то не разгляжу. Ты что, оставила его в корабле?

— Что оставила? У меня с собой только эта сумка — весь мой багаж в камере хранения.

— Нет, дорогая, я про твой нимб. Бетти сказала, что у тебя нимб.

Я призадумалась.

— Что, прямо так и сказала — «нимб»?

— Ну она сказала, что ты — просто ангел. Вот я и решила…

— Может быть. Но не думаю, что он был на мне прошлой ночью. Я вообще предпочитаю его не носить, когда путешествую.

— Не знаю, как там насчет нимба, — сказал Ян, — а вот нагрузочка у нее ночью была тяжелая. Дорогая, знаешь, мне неприятно говорить об этом, но все-таки Бетти оказывает дурное влияние. Очень дурное.

— Боже праведный! Может, нам лучше сразу отправиться на проповедь? Пойдем,