"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

– Картинка, несомненно, указывает на адюльт, но вряд ли доказывает, что Гальфи – не сын Его Сиятельства… – задумчиво кивнула я.

Спустя некоторое время мы вернулись в постель. Я положила голову на грудь Демьену, а он перебирал мои локоны.

– Поспи, Эвелинн, – услышала я и почувствовала, как он целует меня. – Завтра будет долгий день.

***

Во сне я бежала, проваливаясь в глубокий снег, а по лесу летело, отдаваясь многократным эхо: «Сдохни, ведьма!» Когда тяжелый кусок льда ударил меня по плечу, я вздрогнула и… проснулась.

Я была одна. Разворошенная постель, смятые простыни, аромат близости, от которого мои щеки тут же вспыхнули ярким румянцем – любая опытная горничная по этому запаху определит, что происходило ночью в спальне…

Я поднялась, накинула пеньюар и открыла окно, не опасаясь ветра, который уже стих. Затем подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение и нашла себя удивительно хорошенькой. Глаза сияли, губы припухли, на щеках алел румянец, лишая меня обычной бледности, копна спутавшихся волос вносила в образ частичку дикости. Если Демьен такой видел меня этой ночью – я довольна!

Демьен…

Тронула пальцем шею, на которой красной отметиной горел след от его поцелуя, обвела контур губ. Этот сухарь в форменном сюртуке, чья душа застегнута на все пуговицы и перетянута ремнями, подарил мне незабываемую ночь, полную нежности и страсти, каких еще не было в моей жизни. Неужели судьба после стольких лет одиночества и отчаяния преподнесла мне подарок?

Глухой стук, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть. Обернувшись, увидела деда, который уронил канделябр с прикроватной тумбочки. Второй лежал на моей подушке – видимо, именно он, падая, ударил меня по плечу и разбудил.

– Что ты делаешь? – изумилась я.

– Пытаюсь вытащить тебя из любовных грез, малышка, чтобы ты обратила внимание на гостью, – усмехнулся дед.

– На какую? – машинально запахивая пеньюар, спросила я.

Бенедикт кивнул в сторону двери. У порога стояла… призрачная лисица. Едва взглянув на нее, я поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее, потому что в этот раз она не наблюдала за мной, гордо щурясь, а кружилась и беззвучно тявкала, подбегая к двери и отбегая обратно. Я вспомнила, как она не выпускала нас с Бреном из библиотечного помещения, и нехорошее предчувствие, одно из тех, что имеют обыкновение сбываться, закралось в душу. Еще не осознавая, что делаю, я бросилась одеваться потеплее, понимая, что лиса зовет меня последовать за ней.

Едва я подошла к двери, в проеме вырос Бенедикт.

– Будь осторожна, Эвелинн, – напутствовал он, сдвинув седые брови, – опасайся призрака!

– Она не причинит мне зла, – пробормотала я, проходя сквозь него, открывая дверь и выбегая наружу. – Она всегда защищала меня!

Лиса уже бежала по коридору к лестнице, где остановилась и оглянулась. В ее взгляде я ясно прочитала отчаяние и надежду, страх и решимость. Сила чужих эмоций была такова, что у меня закружилась голова, я была вынуждена остановиться, опершись на стену. А затем побежала вновь, потому что в моем сердце будто включился метроном, отсчитывающий чьи-то последние мгновения. Вот только я пока не понимала, чьи.

Лиса вывела меня из замка через часовню, на кладбище, на котором недавно похоронили Лилен, и юркнула в незаметную калитку за зарослями терновника. Проваливаясь в снег, я поспешила за призраком. Взобралась, словно на высокий порог, на отполированный ветром наст за калиткой, поскользнулась, упала и поехала вниз по склону со все увеличивающейся скоростью. В небе висел черный крест – какая-то птица парила в вышине вместе с мистралем.

Граница леса приближалась с ужасающей скоростью. Лисица уже прыгала в нетерпении между деревьями, тявкала, подгоняя, прижимала уши. Понимая, что несусь к ближайшему дереву, как онтикат с сорванными тормозами, я попыталась затормозить, вонзив каблуки в снег. Меня развернуло, я покатилась по склону и влетела прямо в чащу. Спасло только то, что снег между деревьями был рыхлым и мягким. С трудом поднявшись, я отерла лицо и заметила кровь на пальцах – ободралась о жесткий наст. А затем, со всей возможной скоростью, направилась за лисицей, чей призрачный хвост уже танцевал далеко впереди.

Мы шли довольно долго. Снега было много, но не так, как на кладбище, где его ничто не задерживало. Здесь же большая его часть оставалась лежать на древесных кронах, отчего лес погрузился в прозрачный сумрак, делавший его похожим на видение из сна.

После бури температура воздуха ощутимо упала, но я шла быстро, поэтому не мерзла. В другой ситуации я бы остановилась – оглядеться, запомнить эту кружевную красоту, однако сейчас, в звенящей тишине сердцевины леса, метроном звучал громче.

Лисица неожиданно остановилась и подпрыгнула, ударив передними лапами о снег. Затем еще раз и еще.

Когда я подошла, она принялась кружить, только что лапой не указывая какую-то точку в снегу. Я сгребала снег в сторону, пока из-под него не показалась… деревянная крышка люка. Железный засов примерз, и мне пришлось сначала отбить его каблуком, а затем уже отпереть, чтобы попытаться открыть люк. Я была уверена, что не смогу, но, к моему удивлению, крышка подалась – не подвели отлично смазанные петли. Значит, тайником часто пользовались. Откинув люк, я увидела лестницу, ведущую в темноту. Надо ли говорить, что спускаться по ней мне совсем не хотелось, несмотря на звук метронома, ставший оглушительным.

Словно понимая, отчего я замешкалась, лиса прыгнула вниз. Зыбкое сияние духа осветило лестницу, подобно неверному болотному огоньку, и я поставила ногу на ступеньку.

В небольшом помещении было ужасно холодно. Луч, падающий сверху, высвечивал квадрат земляного пола посередине, тая по углам жуткие тени. Лиса уже металась в одном из них, рядом с большим свертком.

Подойдя, я сдернула какую-то тряпку, лежащую сверху. И похолодела от ужаса, потому что увидела… рыжие кудри, покрытые изморозью.

– Амелия? – ахнула я.

Наклонилась, схватила ее за плечо, с трудом развернула к себе скрюченное тело и не сдержала крика.

Потому что передо мной лежал Бреннон Расмус, белый как смерть, бездыханный.

Зрелище было таким ужасным, что я едва не потеряла сознание. Сейчас мне отчаянно не хватало спокойствия бабушки и рассудительности доктора Карвера, веры в меня Вельмины и шуток Бенедикта. Даже мама привела бы меня в себя, очутившись здесь, если бы заявила, что леди не подобает лазить по каким-то норам. Но сильнее всего мне не хватало того, что я обрела так недавно – Демьена Дарча, точнее, его всегдашнего ледяного спокойствия.

Крутящаяся под ногами лиса