Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Пустив коней шагом, Антрагэ вскоре скрылся в чаще, оставив на поляне мёртвого герцога Альдиче Мондави, лежавшего по злой иронии судьбы по тем же самым деревом, на котором осталась отметина от его копья, пришпилившего к стволу нерадивого егеря. Вскоре на запах крови из леса вышел волк, чтобы полакомиться его плотью.

Глава девятнадцатая

Убийство короля как высокое искусство

С памятной ночи на святого Нафанаила, когда Эпиналь словно помешался и на улицах его реками текла кровь, по настоянию ставшего вскоре кардиналом Адранды Рильера в день памяти этого святого поминали всех невинно убиенных. Тем более что и сам Нафанаил, некогда отказавшийся предать Веру, был предан за это мученической смерти слугами продавшегося Баалу царя, правившего где-то на территории современных Вольных княжеств. Так что день вполне располагал к молебну, который по замыслу Рильера должен был примирить недавних врагов.

Опять же по настоянию кардинала в этот день его величество вместе с избранными придворными, конечно же, в сопровождении Рильера и под надёжной охраной недавно созданного полка гвардейских мушкетёров королевского дома, щеголявших чёрными плащами с вышитыми на них белыми ирисами, пешком шёл от дворца до небольшого аббатства святого Нафанаила, чтобы лично помолиться за всех невинно убиенных и сделать щедрое пожертвование. Не отставали в этом вопросе и те придворные, кто сопровождал короля, и золото в тот день текло рекой в казну аббатства.

Этим летом Рильер убедил его величество, что необходимо обставить своё пускай и короткое, но всё же паломничество с максимальной помпой.

— Это должно напомнить всем о судьбе возгордившегося и павшего герцога Фиарийского, — сказал королю кардинал.

— Будут держать головы пониже, — согласился его величество, бывший человеком не только глубоко набожным, но и любившим обставлять с помпой практически всё, что было так или иначе связано с ним. Обычно кардинал останавливал его, не давая тратить слишком много на выезды, охоты и такие вот паломничества. Однако на сей раз Рильер не только поддержал его, но сам предложил, а потому его величество решил воспользоваться представившейся возможностью в полном объёме.

По улицам Эпиналя от королевского дворца к аббатству святого Нафанаила с самого утра вышла процессия, насчитывавшая почти сотню придворных, во главе, конечно, с его величеством и кардиналом. Их окружали королевские мушкетёры в чёрных плащах, украшенных белыми ирисами, державшими на плечах своё оружие, внимательный взгляд бы заметил ещё и горящие фитили, намотанные на приклады.

Внимательных взглядов, следивших в этот утренний час за процессией, было как минимум два. Первый из них принадлежал капитану Артуру Квайру, второй же — его спутнику, имевшему более чем примечательную внешность. Звался он Джаредом и был наёмным убийцей, быть может, лучшим в Святых землях. По крайней мере, Квайру его услуги обошлись очень дорого. Но водилась за Джаредом и ещё одна черта, которая позволила капитану нанять его, — неумеренное честолюбие. Большинство тех убийц, с кем связывался Квайр, узнавая, кто станет их целью, тут же уходили в тень. Убивать королей готовы далеко не все — это неплохо получается у фанатиков, ведь они не думают, как будут жить после покушения, неважно, удачного или нет, и куда хуже — у профессионалов. Последние вовсе не горят желанием умирать над телом убитого монарха или же отправляться на суд, который завершится продолжительной и весьма эффектной казнью. Профессионалы к тому же отлично понимают, что даже выполни они заказ и скройся, денег, которые им посулили или даже выплатили авансом, они никогда не увидят. Ведь из исполнителей они превращаются в опасных свидетелей, ниточку, размотав которую, можно прийти к заказчикам убийства. А такие ниточки заговорщики предпочитают резать без сожаления.

Однако неуёмное честолюбие Джареда не дало ему отказаться, несмотря на явную опасность предложенного Квайром предприятия. Убить короля Адранды, да ещё и так демонстративно, посреди улицы, — это значило войти в историю. Пускай всего лишь безликой тенью, но тенью, совершившей великий поступок.

Внешностью Джаред обладал более чем примечательной, что вообще-то удивительно для наёмного убийцы. Без двух пальцев семи футов ростом, он постоянно сутулился, из-за чего казался ниже. Джаред был обладателем выдающейся мускулатуры, достойной атлетов времён расцвета Энеанской империи. Голову он брил гладко, а вот на лице оставлял щетину, из-за чего и без того угрюмое выражение его казалось ещё мрачнее. Такая гора мускулов просто обязана быть медлительной, однако Джаред об этом не слышал и двигался с грацией кота. Он вообще напоминал лишённого гривы льва — могучего хищника из саванн Чёрного континента, при этом умевшего подкрадываться в жертве так, что та не замечала его до тех пор, пока рот ей не зажимала широкая ладонь убийцы, а взмах кинжала не перечёркивал горло.

— Отсюда стрелять неудобно, — заключил Джаред, — да и не попасть в короля.

— Ты не забыл, что это халинский, — Квайр выразительно покосился на лежавший между ними длинноствольный мушкет с непривычной формы резным прикладом и длинным стволом, украшенным затейливой гравировкой, — у него же в стволе бес сидит, он бьёт на три сотни шагов без промаха.

— Здесь больше трёхсот шагов, — покачал лысой головой Джаред, — и к тому же стрелять придётся сверху вниз. Хочешь — пали, когда король подойдёт поближе, но без меня.

— Решил-таки в последний момент в кусты удрать? — усмехнулся Квайр, однако Джаред ответил ему своим обычным мрачным взглядом из-под тяжёлых, лишённых волос надбровных дуг, и шутить капитану сразу же расхотелось.

Также смотрел на него милостью Господа король Страндара, оценивая, стоит ли выслушать шпиона или же отправить его сразу в подвал Панкхёрста — королевской тюрьмы, знаменитой тем, что оттуда не вышел ни один заключённый.

— Скажи-ка мне, любезный мой капитан, — обратился тогда его величество к Квайру, — а отчего бы мне не велеть четвертовать тебя завтра же на рассвете? План, предложенный тобой, провалился полностью.

— Отчего же, ваше величество, — тут же попытался оправдаться тот, — Водачче не стал валендийским.

— Лишь потому, что мой не сильно любимый брат Карлос решил проглотить Коибру, что можно назвать весьма мудрым решением. Он замахнулся мечом на Водачче, но ударил кинжалом в куда более ближнюю цель. Усилился и другой мой весьма нелюбимый брат Антуан, чья держава приросла не только Водачче, но и целым герцогством. Я же лишь потерял — доверие моих вернейших морских псов, которым пришлось приплачивать из казны, чтобы сохранить их верность. Слышишь, Квайр, я платил им из казны, которую они