"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Хочешь к друзьям, говоришь? — задумчиво протянул он и кивнул. — Ладно. Я тебе сейчас покажу друзей. Но потом не проси меня прерывать вашу дружескую встречу. Пока, Аля.

* * *

Алина с трудом разлепила веки и с облегчением увидела перед глазами знакомый грязный цементный пол. Это зрелище доставило ей такую радость, что она почти была готова его расцеловать, но все же воздержалась. Сжала пальцы, и тут же ее охватила тревога. Когда она уходила, то в них оставался нож. Теперь его не было. Она взглянула туда, где возле окна должна была сидеть Кристина… вернее, тело Кристины. Но оно исчезло.

Опять сон?

С трудом приподнявшись, она огляделась и увидела остальных. Они тоже проснулись и, судя по всему, намного раньше нее, но почему-то не помогли ей и вообще не обращали на нее никакого внимания, сгрудившись у дальней стены и склонившись друг к другу, очевидно, о чем-то совещаясь, так что она могла видеть только их затылки. Алина взглянула на руку Виталия, свободно висевшую вдоль бедра, и увидела, что на ней протез. Значит, реальность? Где же Лешка? Сбежал?

— Эй! — крикнула она, пытаясь встать. Это было тяжело — болел, казалось, каждый сустав, а в голове пульсировала тупая боль. Она посмотрела на мертвого Гершберга, лежащего рядом с опрокинутым стулом, и болезненно сощурилась. — Может, вы соизволите мне помочь?! Олег!

Окликать Виталия Алина не решилась, — скорее всего, он до сих пор был взбешен из-за ее такого глупого подозрения. Неожиданно ей захотелось сесть обратно на пол и разреветься. В последнее время вообще реветь хотелось довольно часто, словно она была не девушкой, а осенней тучей.

«Я из-за них покинула такой чудесный мир, а они стоят ко мне задом, будто меня тут и нет вовсе!» — мелькнула в ее голове злая мысль, и она снова закричала:

— Где Кристина?! Да вы что мне бойкот объявили, что ли?! Я тут при чем?!

Виталий медленно повернул голову, а следом за ним к ней обратились и лица остальных, и Алина, задохнувшись, попятилась назад, глядя на страшные сверкающие белки их закаченных под лоб глаз.

Они спали.

Она тоже спит?

— Проснитесь! — в ужасе закричала она, продолжая отступать и глядя, как они медленно, неуверенными, пьяными шагами идут к ней, словно испорченные механические куклы. Их руки безвольно болтались, головы качались, из-под разошедшихся отвисших губ блестели зубы — блестели нехорошо и даже хищно, по подбородкам текла слюна. Сон, да, наверное это, все-таки, был очередной сон, но они выглядели такими реальными… А что, если это реальность, и Лешка управляет их телами? Они убьют ее, а потом даже не вспомнят об этом!

На мгновение спящие остановились, словно споткнувшись, а потом снова пошли дальше — теперь уже намного уверенней, но и Алина уже поняла, что это сон — очередной сон, потому что по полу перед идущими катилась тонкая волна желтоватой жидкости, и пол вспухал, пузырясь и шипя, и по стенам и потолку стремительно расползались, перебирая мохнатыми суставчатыми ногами, пауки — сотни пауков, и, крадучись, шел окровавленный пес, оскалившись и сверкая страшными горящими зеленью глазами, и в комнате знакомо погромыхивало и быстро темнело, и пока Алина смотрела на них, что-то блеснуло в воздухе, и рядом с ее щекой со свистом пролетел, вращаясь, тяжелый моргенштерн и выбил из стены позади нее куски штукатурки. Секундой позже и сама она ударила по этой стене кулаками, потом, повернувшись, вжалась в нее спиной, обреченно глядя на наступавших. Она ничего не могла с ними поделать — ни разбудить, ни заставить исчезнуть, не могла даже сбежать, потому что это был и их сон тоже — плата за обретенный рай.

— Вы отдали меня ему… — хрипло прошептала она. — Вы отдали меня ему и даже этого не поняли.

В бессильной ярости Алина еще раз ударила по стене ногой, и стена вдруг просела, и она провалилась в удушливую тьму, но тут же вскочила. Конечно же, ведь раньше здесь была дверь! Только вот этого бесконечного коридора раньше здесь не было.

Раздумывать было некогда — в отверстие уже скользили первые ряды паучьей гвардии, просовывалась хищно оскаленная собачья морда с капающей с клыков красной слюной, к ней тянулись слепые сомнамбулические руки, и, развернувшись, Алина побежала вперед.

Коридор петлял и изгибался бесчисленными поворотами, то и дело попадались развилки. Алина сворачивала, не думая — думать было некогда, они не отставали, они уже бежали, и она слышала за своей спиной топот, шелест лапок, шипение, грохот и глухой рык.

«Мне нужно проснуться! — в отчаянье думала она, цепляясь руками за стены, чтобы не упасть. — Мне нужно проснуться! Он должен отвлечься, чтобы я проснулась! Но как, как?!»

Внезапно пол расступился под ее ногами, и Алина с криком полетела вниз. Больно ударившись обо что-то твердое и холодное, она охнула, потом, не поднимая головы, прислушалась. Было тихо, и звуки преследования больше не доносились до нее — лишь что-то потрескивало и сильно пахло жженым. Еще одна реальность? Еще одна ловушка? Интересно, она уже сошла с ума, или пока еще на подходе?

Алина со стоном приподняла голову и увидела, что лежит у подножья широкой мраморной лестницы. За ее спиной была темнота, впереди же, там, куда вела лестница, виднелся странный прыгающий свет и что-то ослепительно сверкало.

С трудом поднявшись, Алина начала подниматься, держась за холодные перила, и когда ее нога коснулась последней ступеньки, она, не выдержав, изумленно вздохнула при виде того, что открылось ее глазам.

Зал был огромным, роскошным, со сверкающими полами, вишневыми драпировками и легкими вишневыми занавесями, которые медленно колыхались словно бы сами по себе — вишневый шелк лениво струился вдоль стен, и стены эти были увешаны огромными, в два человеческих роста, тяжелыми зеркалами в золотистых рамах необычайной красоты. Никакой мебели в зале не было, а странный качающийся свет исходил от сотен, тысяч свечей — на небольших мраморных полочках стояло множество тяжелых шести-, восьмии двенадцатисвечных канделябров, упиравшихся в мрамор хищными львиными и птичьими золотыми лапами, и чуть покачивающиеся сонмы ярких огоньков слепили глаза.

Алина медленно пошла вдоль стен, потом остановилась и посмотрела в одно из зеркал, и из серебристых глубин на нее взглянула жалкая окровавленная фигурка в грязном костюме с мокрыми, прилипшими к плечам волосами и дрожащими губами. В зеленовато-карих глазах бился полубезумный ужас, пальцы свисающих рук нервно подергивались. Неожиданно ей захотелось расколотить это зеркало вдребезги — расколотить вдребезги все зеркала в этом зале, чтобы не видеть этой жалкой