Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

сейчас я ни на чьей стороне. Я просто хочу все исправить. И если для этого нам надо вытащить Лыкова из застенков, – это лучше сделать с командой, у которой больше шансов.

– Но, Игорек…

– Нет, Юльчик, и не проси! – замотал бритой головой богатырь. – Я все решил и продумал! Но по другой причине, я просто не хочу класть все яйца в одну корзину. У нас троих вытащить профессора шансов больше, но не исключено, что кто-то из нас может погибнуть, есть даже маленький шанс, что мы не справимся и все поляжем. В таком случае должен остаться кто-то, кто закончит наше дело, и это вы с Денисом. – Он взглянул на ёжика уже не столь серьезно и улыбнулся. – Ты умна, Юля. Ты самая чертовски умная и рассудительная баба, которую я когда-либо знал, пусть и с придурью, конечно. Но я уверен, что, если у нас что-то не получится, ты найдешь способ выкрутиться и все исправить. Поэтому я прошу тебя остаться здесь с Денисом.

– Хорошо, старший по званию, – нехотя согласилась Юля. – Смотри не напортачь там и возвращайся живым.

– Иначе и быть не может, – улыбнулся Игорек, и Юля неожиданно обняла его.

– Удачи тебе, здоровяк! – произнесла девушка.

– Спасибо. Но, как говаривал Громов, хороший агент не может рассчитывать на удачу, лишь на холодную голову, разумную оценку ситуации и строгий план действий.

– Но иногда и удача не бывает лишней, – сказала Юля и отпустила Игорька.

– Иногда да, – согласился богатырь и повернулся к Казак: – Ну что, Моника, как в старые добрые времена?

– Как в старые добрые, – кивнула Казак и двинулась к выходу из парка.

Жан снял с себя латаное-перелатаное пальто, сорвал с головы драный картуз вместе с грязным седым париком и выкинул все это в мусорку. Преображение заняло несколько секунд, но изменило его радикально, это был уже не бомж, а молодой, на каких-то лет пять-шесть старше Фадеева светловолосый мужчина, который, не говоря ни слова, двинулся за Моникой.

Игорек напоследок взглянул на Дениса, улыбнулся добродушной открытой улыбкой и, подмигнув, шагнул вслед за остальными. Юля уселась на лавочку, вид у нее был встревоженный. Фадеев проводил взглядом удаляющуюся троицу и присел рядом с девушкой.

– Не верю я ей, и все тут, – неожиданно произнесла ёжик.

– Мне она тоже, конечно, не понравилась, – сказал Денис. – Но мы ведь действительно теперь в одной лодке, и у нас нет повода не доверять ей.

– Это меня и настораживает, – хмыкнула девушка.

Фадеев взглянул на нее, ожидая продолжения: причин, следствий и прочего, но никаких слов не последовало. Юля была задумчива и, казалось, находилась где-то не здесь.

Луна сошла с небосклона, а солнце еще и не думало просыпаться, и вокруг царила тьма, та тьма, которая сильнее всего перед рассветом.

– Юля, мы можем поговорить? – наконец произнес Денис, собравшись с мыслями.

– Конечно. О чем?

– О нас…

– О нас? – Она вздрогнула и отвела взгляд.

– Я понимаю, что сейчас не время, – сказал Денис. – Да, сейчас самое неподходящее время. Но завтра или послезавтра для нас может уже не наступить, поэтому…

Юля взглянула на него большими карими глазами, которые, казалось, заблестели в ночной тьме, и, потянувшись, пальчиком коснулась его губ.

– Ты прав, – сказала Юля. – Как в том, что сейчас не время говорить о нас, так и в том, что иного времени у нас может уже и не представиться. Но я не могу сейчас думать ни о чем другом. Поэтому прости, и давай договоримся так: если мы выберемся из всего этого навоза живыми, мы обо всем обязательно поговорим, а пока… – Она опустила голову на его грудь, и Денис ощутил ее мягкие волосы и сладкий запах. Нет, то был уже не аромат ее духов, духи давно выветрились, то был ее запах, запах, доступный только влюбленным. – Пока просто обними меня, – закончила она.

И он обнял ее, просто обнял, прижав к груди и не рассчитывая ни на что большее. Просто обнял, понимая, что даже колючему ёжику иногда нужно тепло и поддержка просто друга, а не любовника.

А спустя чуть менее часа вернулась диверсионная группа. Жан вел упирающегося человека с мешком на голове. Моника без пальто и шляпки, вся взъерошенная, держалась за перевязанную левую руку – импровизированный бинт быстро становился мокрым и красным. А Игорек… его не было.

– Где он? Что стряслось? – с ходу накинулась Юля.

Но Казак лишь опустила взгляд, и все стало сразу ясно.

Сердце Дениса екнуло: «Как же так? Игорек?! Только не Игорек!» Юля отвернулась, будто готовая расплакаться.

– Он жертвовать собой… чтобы мы спасаться, – медленно подбирая слова, сказал Жан. – Он быть хороший солдат!

– Один из лучших, кого я знала, – произнесла Моника. Агентесса то и дело закрывала глаза и, казалось, боролась с тем, чтобы не лишиться сознания, крови она потеряла с избытком.

– Кто вы? Кто вы? Что вам от меня надо? – залепетал человек с мешком на голове.

Моника кивнула Жану, тот сорвал с головы профессора Лыкова мешок.

– Казак? – выпучился Максим Эдуардович. Казалось, он выглядел лет на десять старше. – Но ты же погибла? – Ошеломленный профессор замотал головой, Юля с Жаном были ему незнакомы, а вот… – Федоров? И вы с ней? Но как? Почему?

– Боюсь, профессор, сейчас мы удивим вас еще больше.

Глава 17

А может, все было не так?

– Профессор, у меня сейчас точно мозг закипит, из ушей пар пойдет, и голова взорвется! – взмолился Денис. – Можете без всех этих ваших научных понтов? Простым человеческим, русским языком мне скажите, насколько это безопасно?

– Фифти-фифти, молодой человек, – развел руками профессор Лыков.

Фадееву этот ответ явно пришелся не по душе, он насупился и, с сомнением посмотрев на ёжика, покачал головой.

Еще несколько часов назад Денис считал, что самым сложным будет убедить Максима Эдуардовича Лыкова в том, что он и вся его жизнь – это лишь продукт измененной реальности, вызванной сдвигом временного потока. Но профессор, нужно отдать ему должное, встретил эту новость, как заправский боксер встречает хук справа, то есть без страха и с ответным ударом. Ответный удар зародился на фразе: «Теперь все встает на свои места!» – и продолжился длинным разъяснением о природе поведения Z-частиц, их скоплении и влиянии на разрывы материи, а закончилось все это: «Его будто подменили: еще вчера я был у его величества в фаворе, и вдруг меня уже ведут под руки в Петропавловку». Следующий удар об истинной природе императора профессор парировал столь же стойко, признавшись, что в душе он