Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

«СМЕ-Е-ЕРТЬ!» — вопил в припадке вражеский атманит.

Но с каждым мгновением удары Вита становились все слабее, пока, наконец, доспех со скрежетом не замер.

— Что за? — изумился Витамин.

А это Морвина, которую я воткнул между пластинами брони, высосала остатки магии, и новых красных сполохов не появилось.

— Это не то стоп-слово, — произнес я, выплюнув каменную крошку, в которую превратились мои губы.

Потом согнулся, группируясь, и нанес мощный удар обеими ногами в железную морду на доспехе. Ощутил, как вражеская броня смялась от такого тарана.

Застывший Витамин отправился полетать на дюжину метров и снес-таки одну из покореженных балок, вырвав ту с корнем. Весь цех задрожал, остальные балки не выдержали веса старой крыши, и та начала стремительно рушиться прямо на нас.

Одна секунда.

Все это время я постоянно контролировал, где находятся мои друзья. Они прятались, вжимая головы в плечи, все в том же углу. Вит о них позабыл, а вот я — нет. Когда огромные куски перекрытий начали падать сверху, развернулся, в один сильный прыжок очутился возле них и буквально вбил собственные руки в стены, нависнув над ними дырявым куполом.

В тот же миг крыша цеха рухнула прямо на нас. Затем зелье перестало действовать.

И наступила тьма.

* * *

Минус или плюс каменной кожи — ты ею ничего не чувствуешь. Максимум — вибрации от сильных ударов или сильный жар, когда раскаляется даже горная порода. А вот обычная человеческая кожа с ее миллионами нервных окончаний…

Я готов был взвыть от боли, с которой раскрошенный камень стены цеха врезался мне в пальцы, а что-то очень тяжелое давило сверху, пригибая к земле. Каждая мышца в теле была напряжена. Мгновение слабости хоть в одном месте — и меня просто сомнет, как жука под ботинком.

Так что я даже взвыть боялся, чувствуя, как от напряжения воют мышцы.

Зато тьма рассеялась, засияло яркое утро, и косые лучи светила упали на пыльные головы людей, спрятавшихся подо мной. Все трое были здесь. У Романа и Славика вишневая кровь смешалась с серой пылью и пролегла в ней яркими канавками.

Лиза с ужасом в глазах смотрела на меня.

Почему? У меня ведь уже не было каменного лица. Да и губы успели отрасти за последние мгновения действия зелья.

Так, надо отсюда выбираться. Выхода нет, придется разжать зубы и заговорить. Главное — не потерять концентрацию.

— Ром… — прохрипел я, — не подсобишь?

Друг поднял на меня глаза, белевшие на пыльном лице, и поспешно кивнул.

— Славик! — рявкнул он. — Помогай Максу, если хочешь жить!

Вдвоем они уперлись по обеим сторонам от моей головы в кусок бетона за спиной, поднатужились, захрипели и с ревом толкнули.

С грохотом обломок рухнул, подняв облако пыли. Только после этого я позволил себе слабину. Ноги подогнулись, и я просто упал. Еще в воздухе Лиза успела меня подхватить и мягко уложить мою голову себе на колени.

Надо мной в прорехи плешивого одеяла облаков сияло синее небо. Крыши не было, но стены цеха в большинстве своем уцелели и торчали вверх старой пилой. Второй этаж с кабинетами карнизом нависал с другой стороны здания. Коридор только обрушился, и теперь с десяток дверных проемов выходили на семиметровую пропасть. Из нескольких выглядывали уцелевшие люди Вита. От коридора остались только жалкие куски, и на одном из таких стоял, раскинув руки в стороны, пытаясь слиться со стеной, один из бандитов. Он мелко дрожал, боясь упасть, а на штанах темнело мокрое пятно.

— Проверьте, цел ли я, — попросил друзей, которые оглядывали разруху вокруг. — Сам не чувствую.

У меня и правда будто все тело онемело. Я просто не понимал, где и что болит. Руки Романа и Славика проверил мои конечности, потрогали ребра, грудь, кто-то даже уколол меня в ногу. Скосив глаза, увидел, что это упавший рядом атманит колется коротким змеиным концом — одна из змей зубами воткнулась.

Ну… Хорошая новость: меня не парализует.

— Цел, — сказали хором парни.

— А…

Я не знал, как попросить их проверить еще кое-что, но это сделала Лиза.

Нисколько не смущаясь, она дотронулась рукой и произнесла:

— Он тоже цел.

— Эй! — возмутился Славик.

— Что? — ответила его сестра. — Он нас спас! Заслужил небольшую награду…

— Как же дешево ты оцениваешь мою помощь, — ответил я и сам засмеялся. Но тут же охнул: — Ой, больно…

Остальные тоже с облегчением рассмеялись. Роман сел на обломок бетонной плиты, трясясь от смеха мелкой дрожью, Славик с хохотом закрыл лицо руками.

Я наконец почувствовал, что могу встать. Но полежал еще несколько мгновений, наслаждаясь теплом упругих бедер чумазой, но красивой Лизы. А вот потом осторожно встал и подобрал Морвину, убрав ее в карман в куртки. Правда, та превратилась в лохмотья — придется новую купить.

«Эй, чел, это было шикарно! — шепнула атманит мысленно. — Я двести лет провела в дальнем ящике письменного стола, мной открывали шкатулки, от которых ключи потеряли, я даже позабыла, для чего меня создали!»

«Не благодари».

«Я и не собиралась. Ты благодаря мне выжил».

Я фыркнул от смеха, но снова почувствовал боль в груди. Зелье, конечно, меня хорошо подлечило. Но пара дней постельного режима не повредят.

Огляделся. От цеха остались рожки да ножки. Пол устилали остатки крыши.

— Что это, блин, было? — спросила Лиза. — Бегал тут живой каменной статуей, на равных дрался с этим железным дровосеком… Как⁈

Страх у нее прошел — видимо, убедилась, что я это я, а не статуя.

— Да… — отмахнулся я. — Это все адреналин.

— Если это адреналин, — она скрестила на груди руки, — то я балерина.

— Ну, я, кстати, видел один фильм… — заговорил Славик. — Там у чувака вместо сердца был имплант, и он в конце заряжал его от высоковольтных проводов. Так что… может, правда, адреналин?

— Ох, ладно… — махнула рукой девушка. — Позволю пока делать из меня дуру. Но когда выберемся отсюда, устрою вам допрос с пристрастием!

— Хорошо, — согласился я. — Но сперва убедимся, что этот ваш Витамин превратился в Микроэлемент.

Осторожно ступая и перешагивая обломки, двинулся в ту сторону, куда отлетел мой противник в последний раз. И сильно удивился, когда нашел его под той самой балкой живым.

Парень в порванном костюме выглядел как жертва голодовки. Щеки впали, лицо осунулось, под глазами пролегли не просто мешки, а целые повозки теней. Но он был жив. На груди блеснул на выглянувшем солнце небольшой амулет в форме головы какого-то неведомого мне зверя.

В моей руке