Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

в друга передние либо задние копыта, ломали панцири, рвали длинными желтыми зубами и шипами шкуру и жилы, иной раз, ухватив всадника, стаскивали его с седла и трепали, пока он не испускал дух. Воины с проломленными черепами и оторванными конечностями падали на песок, чтобы тут же стать месивом под могутными копытами. Не успела бы дважды прокуковать кукушка, како оба кавалерийских отряда полностью перекрошили друг друга.

едва начальник теменцев увидел, что ярость и отчаяние шэньцев достаточны для того, чтобы прорвать окружение, то велел спустить с высоты особые бочки, которые помчались по склонам вниз, источая из щелей едкий серный дым. Кашель и чихание воцарились над прибрежной полосой, морские пришельцы терли мигом раскрасневшиеся похожие на сливы глаза и пытались спрятать лицо в ворот. Когда ветер уже разорвал и отогнал желтую пелену, а шэньцы еще купались в слезах и соплях, теменский предводитель со своей ближней дружиной и медвежьей ватагой выехал на бой. Он устремился прямо в середину плачущего вражеского войска, где находился шэньский предводитель вместе со своими слонами и драбантами, выстроенными в многоугольное каре. Медведи оборачивались к каре задом, в то же время с их спины дымно стреляли картечницы, расчищавшие дорогу вперед. Аще дело дошло до рукопашной, уцелел лишь один слон, но и тот оказался люто опасен. Теменский предводитель, уворачиваясь от копий-многозубцев, оказался в опасной близости от закованного в кольчугу хобота и был тут же схвачен. Еще немного и полезли бы потроха из князя. Токмо не оплошал ближний слуга его, вскочил на хобот слона, закрутившийся удушающим кольцом, перемахнул на огромную спину, ударами топорка расшвырял погонщиков и верховых воинов, засим пальнул животине в затылок из пистоля.

Сей воин с обгоревшим лисьим хвостом на шапке выказал ловкость и крепость воли такоже после спасения своего господина. Стоя на слоновьей туше, он споро рубил мечом древки обращенных к нему шэньских копий. Дождавшись наступающих товарищей, он возглавил клин и пробился к вражескому предводителю. Того обороняли искуснейшие бойцы, владеющие всеми видами боя, и тигриными перекатами и перескоками цапли; широкие изогнутые клинки катаев выписывали восьмерки и круги, ино заметить лезвие было затруднительно. Однако теменский воин увернулся от меча-секиры и попоной, сорванной со спины слона, накрыл лютых шэньцев, которые, впрочем, незначительны были ростом. Пара боевых медведей примяла катаев сверху, а следом прошлись теменские воины с шестоперами и бердышами, отмолотили и покромсали все, что трепыхалось под попоной, в месиво.

Брани подходил конец. Мортиры отправляли на дно морское одну джонку за другой, немалое число кораблей сгрудилось коло выхода из бухты и сейчас многоалчное пламя кидалось с борта на борт яко прыгучий зверь. Шэньцы частью уходили на утлых лодчонках прямо в волнующееся море, частью, прорвавшись сквозь оцепление на скалах, улепетывали по чавкающей грязи в сторону болот. Им вдогонку уже устремлялись всадники на ездовых баранах и своры боевых псов. Однако большинство катаев осталось лежать на прибрежном песке и у подножия скал; зеленые из-за водорослей волны лениво перекатывали мертвецов на мелководье. Все еще порёвывали издыхающие в грудах своих кишок носороги и храпели осиротевшие единороги.

— Произошло одно изменение — и возникло тело, произошло другое изменение — и тело исчезло. Лишь жизненная сила не знает времени и пределов, — предводитель повторил слова одного из шэньских мудрецов, глядя на мрачные следы побоища. Засим обратился к своему отличившемуся воину. — Что ты мыслишь о таковой философии, Адаптид?

— Дивуюсь, княже Петролий, с такой верой катаи бросаются на смерть. А ведь нет для них рая. Лишь людям нашей веры ведомо как произрастить в себе древо жизни и сподобиться вечной зелени.

— Не дорожащие жизнью, не боятся смерти. А, гликося, что за всадники замаячили вот на том холме?

Пока ближние слуги пытались разглядеть незваных гостей, князь Петролий уже приставил к глазу подзорную трубу и на лицо его словно упала тень.

— Се не катаи и уж, конечно, не ордынцы, а рейдеры президента.

Слуги еще не взяли в толк, почему возопечалился их господин, но верным сердцем уже почуяли неладное.

У Адаптида тоже заныло в груди. Но разве Фискалий может быть недоволен своим военачальником? Разве не князь Петролий побил войско кузнецкого хана, хлынувшее через реку Иртыш и сметающее все заслоны како пожар. Князь сыскал за кордоном умельцев, шибко сведущих в алхимии, те сготовили зелье, напалмием прозываемое, способное сжигать повозки ордынцев, движимые бесовской силой. Огненным составом можно было заполнять сосуды для последующего метания рукой или пушкой. Такоже получены были дымные снадобья, замутняющие глаза, и басурмане стали словно слепые котята. Заодно Орда Большая Алматынская, хитростью князя Петролия, подвинута была на вылазку против ставки кузнецкого хана. Хан Амангельды зарезан был нашим пластуном, проехавшим под брюхом белого верблюда в его дворец. Уже тогда поговаривали ушлые барышни, что Фискалию без князя Петролия Самотлорского не президентствовать…

Всадники в черных малахаях, не встречая никаких преград, подскакали прямо к полководцу и его ближним слугам.

— Княже Петролий, — заорал передний из них, заросший чуть ли не по глаза сивой бородой. — Господин мистер Президент требуют тебя в свой Яйцевидный Кабинет.

— Нам еще не ведомо, весь ли шэньский флот вошел в сию бухту, не случатся ли где новые высадки. Разве я не надобен здесь? — отвечал военачальник неожиданно дрогнувшим голосом.

— Ты нужен там, куда направит тебя воля народного избранника, — возгласил рейдер. Спокойствие сего неведомого малоприглядного человека лишь подчеркивала ту мощь, которая стояла за ним. — Найди, княже, себе замену, начальника, иже справится с твоими делами, и следуй за нами. Господин лучший президент желает говорить с тобой.

Князь глянул на своих ближних слуг и Адаптид впервые увидел растерянность в глазах господина.

— Мы с тобой, княже, в любую невзгоду, — прошептал он. — Изволь приказать — и мы утопим этих в их собственных соплях.

Но господин молчал, понуро теребя темляк своего чекана.

— Возьмешь с собой, княже Петролий, толико пятерых слуг, больше тебе не надобно, потому что мы с тобой, — распорядился сивобородый.

Не успело солнце Сварог отойти от солнца Ярило даже на двенадцатую часть