Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

мы с Лешей просто сиганули гораздо глубже всех агентов СС в прошлое, и уже там нашли и уничтожили артефакт. Тогда мы думали, что нам придется остаться в прошлом навсегда, но что-то случилось, что-то, подобное тому, когда ты, Денис, изменил историю, и нас тоже вытолкнуло, но не в мир юрского периода, а, наоборот, в будущее – в двадцать первый век. Ну а дальше, все уже гораздо скучнее. Добавлю, что лишь настоящий Громов знал нашу с Лешей историю, поэтому мы с ним и попали в отдел. Но настоящего Громова уже нет, и я осознаю, что мои слова уже некому подтвердить. И верить в них или нет – это уже решать вам.

– Невероятно, – пролепетал Денис. – Не могу поверить, что я… мы… и весь наш мир – это всего лишь парадокс измененной реальности.

– Парень, – вдруг обратилась к Фадееву Казак, и Денис с удивлением на нее посмотрел. До сего момента Моника старалась вообще его не замечать. – Теперь послушай меня, парень! Не важно, говорит правду твоя подруга или нет! И не важно, является ли наша реальность искаженным временным парадоксом или нет! Важно лишь то, что это наша реальность, и мы стоим на ее страже, поэтому мы должны исправить все так, как было, чего бы это нам ни стоило.

Денис взглянул на Юлю: она качала головой, он перевел взгляд на Монику: та тоже смотрела на него почти с надеждой и ждала поддержки. Словно два мира, каждый из которых тянул его в свою реальность. И тут он неожиданно кое-что понял.

– Это наша реальность, и мы стоим на ее страже, – повторил за Моникой ее же слова Денис.

Казак победно усмехнулась, а ёжик прикусила губку, взгляд у нее был расстроенный.

– Но я еще не закончил, – вдруг продолжил Фадеев. – Да, это наша реальность, и мы стоим на ее страже, поэтому мы должны исправить все так, как было, чего бы это нам ни стоило! Чего бы это нам ни стоило! – с нажимом на последнее слово повторил Денис. – Именно так и сказал бы Громов! И наш Громов, и тот, что сейчас преследует нас. Он тоже уверен в подлинности своей реальности и не пожалеет никого и не остановится ни перед чем, чтобы убить нас. Нас, тех, кто некогда были его друзьями, товарищами и возлюбленной!

Моника слегка покраснела и опустила взгляд.

– И нельзя упрекнуть его в том, что он не несет своей правды, – продолжил Фадеев. – Громов патриот, он истинно преданный солдат своей страны! Как и ты, Моника, истинно предана своему миру! Оба вы несете свою правду, и оба ошибаетесь в самом главном! В том, что Юля однажды поняла в своем мире, и в том, что наверняка понял Игорек, когда пошел на смерть ради нас всех.

– Самое главное… – Казак подняла глаза, и в них не было прежней решимости, а лишь сомнение. – Ну и что вы предлагаете? – вдруг спросила она.

– Самое разумное решение, иного просто не дано, ибо оно не в наших силах, – вместо Дениса ответила Юля. – Мы убьем Анастасию!

Глава 18

Возьмем историю в свои руки

«Я, Анастасия Николаевна Романова, великая княжна, законная наследница престола Всероссийского, царства Польского, княжества Финляндского и прочего, и прочего, и прочего… И я должна править! Даже не так… Я не должна, я обязана! Ибо это мой долг», – говорила себе уставшая от страхов девятнадцатилетняя девушка, взирающая из узенького оконца броневика на окровавленную, усыпанную вперемешку трупами белых и красных брусчатку на Дворцовой площади. Говорила она себе, и сама не хотела в это верить.

Больше всего на свете Анастасия желала покинуть эту кровавую страну, так жестоко обошедшуюся с ее семьей, и уехать далеко в Данию, к ждущей ее там бабушке Марии Федоровне. Вновь ощутить любящие объятия, семейное тепло, поселиться с ней на вилле Видёрс и навсегда забыть о пережитых ужасах. Хотела она этого и понимала, что таковому не бывать. Уж слишком важной фигурой ее считали другие, такие как Колчак, Корнилов, Деникин и прочие сторонники. Одни были беззаветно преданы ей и старались восстановить законную власть, другие видели на престоле ее, но лишь как марионетку, и желали править сами. Она являлась куклой в их руках, разменной монетой престола Всероссийского, престола разрушенной, замученной и погруженной в кровавую смуту страны, где алчные до власти личности боролись между собой, прикрываясь высокими идеалами. А умирали за них, как всегда, другие, простые люди – народ, что не щадил брата, одурманенный высокими речами, копейки ломаной не стоящими.

Сложный выбор того, кому не нужна власть, но кому преподносят ее на блюдечке. Впрочем, даже выбора никакого не было, а был лишь долг! Долг перед теми, кто не отвернулся, кто остался предан, кто не сбежал на Запад, поджав хвост, кто защищал ее, несмотря ни на что. А еще долг перед державой, которую хранили и защищали ее предки, и долг перед народом. Перед последним долгом меркли все остальные долги.

Да, страна действительно нуждалась в переменах, народу нужна была свобода и равные права. Но те, кто с высоких трибун вещали об этом, в первую очередь думали лишь о собственной власти и в последнюю – о народе. А народ, замученный, истерзанный и обманутый, был лишь стадом марионеток в умелых руках хитрых пастухов-кукловодов. И она была обязана все исправить, возможно, именно поэтому судьба в лице странного, но благородного рыцаря Дениса Фадеева оставила ее в живых там, в кровавом доме Ипатьева, где расстреляли всю ее семью…

Анастасия помнила, как после спасения она долго бежала, бежала не оглядываясь, покидая город и убегая в лес. В лесу она провела несколько дней, питаясь ягодами и кореньями, пока, обессилевшая, не свалилась с ног. Проснулась уже в кровати под медвежьей шубой и сильно испугалась. Но судьба и в этот раз оказалась к ней благосклонна, ее нашел добрый старик Савельич – простой мужик из народа. Он выходил ее, не спрашивая, кто она и откуда, – истинное благородство и желание протянуть руку ближнему, искомая черта простого российского народа. В его доме ей было спокойно, кошмары ненадолго отпустили и… Это «ненадолго» прошло очень быстро, поскольку большевики, расстрелявшие ее семью, все же поняли, что не досчитались одного трупа. Ее стали искать, конные отряды прочесывали местность. И одним ужасным утром они пришли в деревню, где скрывалась княжна. Ее нашли, опознали, народ собрался возле старого покосившегося дома Савельича. Анастасия помнила, как было морозно тем утром,