"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Алина не стала спрашивать, кто. Ответ был очевиден. И когда они вышли на улицу, в теплое солнечное утро, друзья по сну ждали их, сидя на перилах подъездного крылечка, и Олег щурился на солнце из-под сдвинутой на затылок кепки, а Жора покачивал длинными ногами.

— Судя по твоему выражению лица, Виталя, ты ее уболтал! — заметил Олег и соскочил с перил. — Можно и бабахнуть!

Он извлек из стоявшего возле его ног пакета бутылку шампанского и осуществил свою угрозу, распугав топчущихся неподалеку голубей. С дерева спрыгнул толстый кот и унесся прочь, а сидевшие рядком на соседней скамейке старушки, вздрогнули и посмотрели на них возмущенно и осуждающе.

— Можно было и потише! — сердито сказал Жора, но сквозь эту сердитость неумолимо проглядывало удовольствие. — И вообще в другом месте!

— А, ерунда! — отрезал Олег, торопливо разливая содержимое бутылки по пластиковым стаканчикам. — Нужно все делать в нужный момент… впрочем, ты не поймешь, у тебя мама профессор.

— При чем тут это?! — вскипел Жора, но Виталий подтолкнул его локтем.

— Ладно вам уже!.. Аль, поставь ты ее на землю, здесь машин нет, она никуда не денется!

Алина с неохотой отпустила щенка, и тот тотчас же начал обнюхивать ступеньки. Олег торжественно вознес стаканчик так, словно это был изящный хрустальный бокал, и провозгласил:

— Итак, за четверых мечтателей, благополучно выбравшихся из собственной мечты! А, ну еще и с днем рождения кое-кого!

— Поддерживаю! — с усмешкой сказал Жора, и стаканчики соприкоснулись. Прохожие поглядывали на них — кто удивленно, кто негодующе, кто — с откровенной завистью. Олег вытер губы и сказал:

— Все равно пиво лучше! Что вы находите в этой кислятине — ума не приложу!

Жора обвел друзей задумчивым взглядом и очень тихо произнес:

— Подумать только… Мы просто увидели сон.

— Да, — эхом отозвался Виталий и, прищурившись, посмотрел на восходящее солнце. — Мы просто увидели сон…

— Ну, а теперь-то что? — спросила Алина, держа Виталия за руку так крепко, словно боялась, что он может исчезнуть в любой момент, и Виталий повернул голову и подмигнул ей.

— Как что? Сны кончились! Пошли жить!

Они пошли через двор, а Гера катилась впереди пушистым колобком, и хотя ее лапки были очень коротенькими, и бежала она медленно и неуклюже, и двор был очень широким, и дорога была очень далеко, они все же не выдержали и припустили за ней, и те, кто шел мимо, удивленно смотрели на бегущих сквозь раннее утро понедельника четверых взрослых, вовсю хохочущих людей, один из которых воинственно размахивал на треть полной бутылкой шампанского, и на трусившего перед ними толстого щенка, смешно переваливающегося с одного бока на другой, и некоторые раздраженно думали о том, как много в последнее время развелось сумасшедших.

Где солнце то, что вскроет небо,

И ветер тот, что тучи сдует,

И поле, что одарит хлебом,

И голос тот, что нас разбудит?

Где та река, что жизнь напоит?

И птахи где полет несмелый?

Где тот огонь, что тьму прогонит?

И песня где, что дева пела?

Где те снега, что пепел спрячут?

Где те дожди, что мир умоют?

Живые, кто бойцов оплачет?

И та трава, что раны скроет?

Где те сады, что встретят осень,

И та любовь, что все прощает,

Рука, что милости не просит,

И сердце, что не забывает?!

Анастасия Разумовская

Враг мой – муж мой

Пролог

Небо полыхало, будто объятое пожаром, но это был всего лишь закат. И на фоне его величия почти не замечались горящие крыши городских домов и башен королевского замка, а чёрный дым казался тучами.

Король Фрэнго́н в латах, залитых вражеской кровью, устало взирал с крепостной башни на армию мятежного герцога. Отсюда люди внизу казались тараканами. Целым полчищем поблёскивающих хити́ном насекомых на Запретном острове. То тут, то там светлели стяги с изображёнными на них бурыми медвежьими лапами, Шугга белела от парусов.

Внешняя стена пала. Медве́дцам оставалось взять внутреннюю, а затем штурмовать грозно ощетинившийся замок.

– Клянусь тебе, Ю́дард, предавший своего короля, – прорычал Фрэнго́н, дрожа от ярости, – тебе дорого будет стоить моё поражение. Каждое окно станет бойницей, каждое выплюнет тысячу смертей твоим воинам…

«Впрочем, мы ещё посмотрим, чья будет победа».

– Я прикажу насадить твою голову на пику, и жители Шу́гга каждый день станут плевать на неё и смеяться над тобой!

Однако всё было хуже, чем то, во что король Элэйсдэ́йра пытался поверить. Внешняя стена пала. Половина оборонявших – мертва, оставшиеся в живых – ранены и измучены, а королевская армия, воюющая на юге, ни сном, ни духом не ведала, что изменники осаждают столицу, и герцог Южного щита тратит силы рыцарей на затянувшуюся войну с Персиковым султанатом. О, если бы можно было вырваться из клещей, пробраться сквозь взятый врагами город, а за Защитной гранью шагнуть через портал прямо на южную границу! Ю́дарду, герцогу Медвежьего щита, против объединённой королевской армии было бы не выстоять.

– Мой король, – перед ним склонился паж, – Её Величество просит вас срочно посетить её.

Фрэнго́н бросил последний взгляд на копошение медве́дцев под стенами. Как, как герцог Ю́дард смог бесшумно спуститься по реке Шу́гге, на острове, посреди которой высился королевский замок? Почему дозорные не заметили корабли? Вряд ли теперь получишь ответ, вряд ли этот ответ что-либо изменит…

– Мой король?

Обречённый монарх вздохнул. Руэри́ никогда не беспокоила его понапрасну. Королева не относилась к тем невыдержанным, склонным к истерии девицам, которые в минуту катастрофы делают всё, чтобы привлечь внимание к себе. «Может быть, у неё возникла идея, как выстоять?» Надежда вспыхнула внезапно и отчаянно. В конце концов, королева – сильный маг, и, может быть, всё не так плохо, как ему казалось?

– Держать оборону! – рявкнул Фрэнго́н.

Подозвал командующего стражей, отдал распоряжения рассредоточить людей, продолжать кипятить смолу... одним словом, обо всём том, что молча внимающий командующий и сам знал, а затем широким стремительным шагом спустился по истоптанной лестнице и направился к багровеющему в лучах заката замку.

Королева Руэри́ обрелась там же, где и должна была быть – в детской. Она ходила из угла в угол, стискивая руки с такой силой, будто хотела сама себе сломать пальцы. Перепуганная принцесса Мариони́лла склонилась над колыбелью.