Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

– Ладно, дочь, у нас, я так понимаю, не очень много времени. Для душевных разговоров мы его обязательно найдём. Потом. Сейчас же – предоставим слово техническим возможностям. Я согласен загрузить в твой мнемообъём всю информацию, подготовленную специально для тебя. В режиме срочного обмена ты уже через пять минут будешь знать очень многое. А ты уж будь добра – поделись взамен, чем можешь. И ещё… Амринка… Я точно знаю, что завтра Локос уже не сможет жить так, как прежде. И в первую очередь потому, что Вселенная нам не позволит – жить, игнорируя её законы, нарушая изначальную гармонию нашей политикой тотальной сегрегации всех и вся… И если угроза Чёрных Звёзд окажется достаточно далёкой перспективой – я сделаю всё, чтобы к старому не было возврата. Не знаю, как мы будем развиваться дальше – сама жизнь подскажет… Просто, именно сейчас и здесь я хочу тебе сказать, что я… не против твоей любви к этому землянину. Я не буду стоять на вашем пути. И даже… буду рад нянчить внуков. Если у нас вообще будет хоть какой-то завтрашний день.

– Па-апа… – благодарно выдохнула Амрина и прижалась к родному, сильному телу.

А потом, не усидев на месте, вскочила, покружилась по комнате. И ни с того, ни с сего принялась облачаться в чужое одеяние – просторную униформу земного пехотинца армии Святополка. На удивлённое молчание отца она шепнула только:

– Папочка… побудь один ещё немножко, ладно? Я ДОЛЖНА его разыскать.

Сколько же их не дошло! Сколько же их было, героев, имена коих потомки никогда не узнают… Известные имена – это те, кому улыбнулась Госпожа Удача и повезло с благосклонностью его величества Случая…

Когда они жили-поживали каждый в собственной эпохе, в конкретной временнóй нише, когда звучные имена были рассредоточены в толще веков: сведения о смерти, насильственной или естественной, любого из них – воспринимались спокойно. Современники Великих – видели только считанных избранных, живущих одновременно с ними. Последующие поколения узнавали о них опосредованно – лишь читали или слышали о жизнях Великих, и толща времён сглаживала эмоции…

В нашей же, мягко говоря, нездоровой ситуации всё было не так.

И совершенно не так воспринимались земными воинами посыпавшиеся на Армию страшные сюрпризы и дурные вести.

Первой огненной ласточкой стал Чингисхан, сгоревший заживо во время своей отважной до безумия атаки. Его не остановило даже страшное оружие, напоминавшее небесное – неотразимые молнии.

После него в подобном огне сгорел безудержный и непобедимый Александр Македонский. Во всяком случае, после того огненного кошмара его уже больше не видели. И хотя многие фалангиты шептались между собой, что вознёсся он на небо – для Объединённого штаба подобная версия была не более, чем легенда.

Всё это произошло ещё на Эксе, во время сражения с армией Святополка Третьего, обманным путём привлечённого Локосом в качестве карателя для подавления восстания землян из прошлого. И эти смерти, в числе прочих уничтоженных «соземельников», легли тяжким грузом на плечи воинов из грядущего.

На Локосе карусель смертей закрутилась с новой, ещё большей, скоростью. Только за первые три недели мы потеряли убитыми таких знаменитостей, как предводитель гуннов Аттила, атаман Ермак Тимофеевич и Михаил Илларионович Кутузов. Кроме этого, были серьёзные, но, к счастью, восполнимые потери – тяжело ранило Георгия Константиновича Жукова и «лиса пустыни» – генерала Роммеля, возглавлявших, соответственно, Северо-Западное стратегическое и Юго-Восточное оперативное направления.

Но смерть и не думала останавливаться на достигнутом. Я подозреваю, она делала краткие передышки лишь для того, чтобы привести в порядок своё древнее, но с течением времени ничуть не ставшее менее убойным, оружие.

В Объединённом штабе, который сейчас сосредоточился именно на нашем перспективном направлении, царила некоторая неопределённость. Достигнутое перемирие длилось уже двое суток и к исходу завтрашнего дня исчерпывалось.

Дальнейшая судьба огромного количества людей двух цивилизаций, взявших в руки оружие, должна была решиться завтра в полдень. Именно на этот срок оговорили продолжение переговоров.

Все на свете события, даже те, которых ожидаешь больше всего и не веришь в то, что они возможны, – однажды происходят. Причём, происходят до обидного буднично. Без салютов в небе. Без оркестров в сотню труб. Без неистовых карнавалов в честь. Однажды невозможное и желанное подкрадывается сзади на цыпочках и закрывает тебе ладонями глаза. И ждёт: угадаешь ли?..

Когда это произошло со мной – я опешил настолько, что сначала напрягся до хруста в затылке. Но, сразу же ощутив мягкость ладоней и тепло вместо угрозы – безвольно обмяк, боясь поверить в свою догадку…

– Только не говори, что… это… ты… – пробормотал я. – Я не смогу…

– А если… всё-таки… скажу? – возник парализующий мысли шёпот у самого уха.

– Я не смогу… в это поверить…

– Я подожду… столько, сколько нужно… лишь бы хватило жизни…

Больше у неё ни на что не хватило терпения.

Скользнув у меня под мышкой, она возникла перед глазами, как маленькая фея, явившаяся исполнять потаённые желания. И тогда я выдохнул.

– Амри-и-и-и-и…

Она показалась мне ещё меньшей, чем была – чуть выше моего плеча. Смотрела снизу вверх, маскируя волнение ироничной улыбкой.

Мне на мгновение показалось, что я опять начал жизнь с чистого листа, провалившись во вчера. С той поры пролетела уйма веков. С той поры я потерял двух настоящих друзей, двух боевых побратимов. С той поры как… я увидел ЭТИ ГЛАЗА… там, в простреливаемом насквозь коридоре Узлового терминала…

И вот – опять.

Я глядел в Неё. В эту женщину-ребёнка… И знал её имя. И знал, что на мой язык это переводится как угодно здорово: Судьба, Половинка и, может, как-то ещё. Я смотрел на неё, на всё такую же принцессу из дальних, пыльных от осевшего осадка времени стран. И опять её глаза плыли над моим миром. Восходили на небосвод всё тем же невозможным двойным серо-голубым солнцем, дарили не жар, а прохладу, и уплывали за горизонт. Восходили. Дарили. Заходили. Снова и снова. Эти благостные циклы перемежались чёрными неощутимыми вспышками – я моргал! И снова и снова восходило двойное солнце…

Мне показалось, что я сошёл с ума! Что я по знакомству помещён в элитную специализированную клинику. И в моей палате – полный комплект известнейших людей. Был здесь непременный Наполеон – невысокий мужичок в треуголке и с амбициозным взглядом, так и выпрыгивавшим из глазниц вместе с глазными яблоками. Был Георгий Константинович Жуков, один к одному как