Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Устя огляделась из-под ресниц.

Потом широко открыла глаза.

Заимка? Чья-то избушка?

Да, похоже на то. Такие домики, она знала, строят для себя охотники.

Небольшой очаг, две лавки, несколько полок. Низенькая крыша, проконопаченная мхом, толстые стены – не просто так. Эти стены не взять ни волку, ни медведю.

На полках несколько мешочков.

Устя знает, с чем они. Там сухарики, может, крупа. Тот, кто придет на заимку, может съесть старый припас и положить взамен свой. А может и не положить – всяко бывает. Но потом постараться прийти и все вернуть.

Это лес.

Всякое может случиться.

Окошек нет. Зачем они на заимке, людям тут не жить. Переждать непогоду или рану да и уйти.

Устя посмотрела на руки.

Связаны. Но по-простому, самым легким узлом. Моряков тут нет, сложные узлы вязать некому. Пожалуй, веревку она распутает. А вот что потом делать?

Сколько их там?

Похитителей?

И что она с ними сможет сделать?

Пожалуй, на первый вопрос она ответить сумеет. Недаром же бабушка ее учила дышать, видеть, вслушиваться в окружающий мир.

Устя прикрыла глаза, выдохнула…

Раз, еще один… и мир постепенно начал растворяться.

Осталась только она. Только ее источник жизни. Черный огонек, горящий под сердцем.

А что за дверью?

За дверью… два… три… шесть огоньков.

Шесть человек на нее одну? Нет, не отбиться, не сбежать. Даже и будь она волхвой, прошедшей посвящение, все одно для нее много. Слишком много.

Может, бабушка бы и справилась, да бабушки здесь нет. А что она может?

Устя медленно обводила взглядом пространство, насколько хватало ее сил.

Вот один огонек дрогнул, начал отдаляться, наверное, поскакал куда-то.

Вот огни попроще, послабее, словно искры.

Лошади.

Люди почему-то видятся ярче, животные более тусклыми. Хотя лошадь крупнее человека. Странно так… А это что?

Далеко, на самой грани сознания, Устя видела еще одно скопище искр.

Животное? Какое?

Устя сосредоточилась.

Если это лось или олень… а какая разница? С другой-то стороны? Если животное придет сюда, если отвлечет этих наемников, разве плохо будет? А когда окажется, что это, к примеру, кабан, так и вообще хорошо.

Кабаны – звери умные, хитрые, мстительные. Явись сюда дикая свинья – и сидеть негодяям на деревьях. До-олго.

Впрочем, лось тоже не подарок. Не видели вы, как эти зверюги носятся по лесу во время гона. Навсегда бы зареклись им навстречу попадаться. А какие у них копыта! С одного удара – и череп волку проломят! От таких любой тать наутек кинется.

Или поспешит спрятаться внутри заимки.

Такое тоже возможно. Но…

Устя видела дверь.

И видела засов изнутри.

Большой, тяжелый даже на вид. Ежели задвинет она его, никто внутрь не попадет. Заимку так ладят, чтобы даже медведя та дверь выдержала. Разное оно случается. А что с ними там снаружи будет… А пусть будет! Это не ее печаль!

Надо только все рассчитать как следует.

Устя покосилась еще раз на руки, на засов – и прикрыла глаза, вообразив себя дохлой мухой. Она не дышит, она в обмороке, она бледная, у нее не участилось дыхание, не дрожат ресницы, она ничем себя не проявляет.

Вообще ничем.

Она глубоко и расслабленно дышит. И ищет на самой грани сознания.

Почему-то ей кажется, что неведомое существо – плотоядное. И Устя что есть сил показывает ему картинку – домик, лошади, люди рядом.

Добыча.

До-бы-ча…

* * *

Хорь вошел в домик, оглядел девку хозяйским взглядом.

Хороша.

Хотя и тощава чуточку, он покруглее любит. Баба ж, она должна быть как перина. Пышная, гладкая, чтобы рукам было где разгуляться. А эта пока еще не доросла. И сзади у нее вроде как есть, за что подержаться, и спереди, чего пощупать, но маловато, на его вкус.

Заказчик сказал, что можно девку попугать, чтобы спасителям на шею кидалась да радовалась, но Хорь как-то сомневался.

Бабы же…

Случилось у него такое, попала к нему под руку одна баба. Вот вся, как ему нравится. Даже рыжая… любил Хорь рыжих. Вот таких, чтобы с веснушками, беленьких, словно сметанка, сладкая, ровно сливочки, а ежели баба еще и голубоглаза, это самый смак.

Не удержался, понятно.

А потом ту бабу для себя атаман приглядел. А она как начала на Хоря наговаривать… пришлось из ватаги уходить. Сейчас он сам себе хозяин, но тот опыт помнил крепко и зря рисковать не желал.

Когда б он бабу себе оставил – одно. А когда ее надобно потом другому мужику отдать…

Она сейчас ему как нажалуется… и будет он потом Хоря ловить по всей Россе. Очень даже просто. Кричи потом, что ты ее только пугал… может, тебе и поверят, да только все одно повесят. Парни этого не понимают.

Тот же Кроп – он простой, как укроп, вот захотелось ему потешиться – и подай бабу на блюде!

Ага, как же!

Подождут до оплаты и до трактира. Так вернее будет.

А что там за шум снаружи?

Хорь широкими шагами вышел из домика, прихлопнул за собой дверь. А что? Баба спит, снадобье хорошее оказалось, ему и говорили, что часов на пять-шесть верняк, а когда побольше нальешь, да еще пару раз подышать дашь, там и побольше может быть.

Так и получилось.

Спит, посапывает даже… ну пусть спит… Да что там такое творится снаружи?

* * *

Осень уже подходила к концу.

Постепенно начинались холода, то там, то тут прихватывало землю морозцем, от которого похрустывали ломко разноцветные осенние листья.

Молодой медведь собирался впадать в спячку.

Берлога у него есть, хорошая и уютная. Но… Медведю нужно было набрать нужный вес, а добыча последнее время попадалась или мелкая, или слишком проворная. И медведь пока еще ждал.

Колебался, понимал, что уже скоро, но…

Зов настиг его ночью.

Добыча.

Добыча…

Она совсем рядом, она еще живет, двигается, она опасна и может укусить, но ее много. МНОГО!

И можно будет набить живот как следует, отъесться – и улечься спать на долгую-долгую зиму.

Зов манил, искушал – и медведь медленно, сначала нехотя, а потом все более заинтересованно двинулся в ту сторону, в которой была добыча.

Вдруг зов не обманывает?

Если кто думает, что медведи носятся по лесу с топотом и грохотом, – зря.

Они очень тихо ходят. Даже необычно тихо для такой громадной туши. Но услышать медведя практически невозможно.

Учуять?

О да! Если он решит приближаться с наветренной стороны. Но