Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Первым делом взялись за то, без чего в полевых условиях тоскливо и страшно. Кровоостанавливающее. Не жгут, не бинт — а именно снадобье, которое можно втереть или дать выпить раненому, пока до него не добежал медик. Савельич вытащил из своего тайника сушёные корневища, пахнущие сырой землёй и чем-то едким, вроде хрена. Я их перетёр, добавил сок молодой крапивы — но не той, что жжётся у тропы, а болотной, с белыми прожилками на листе. Смесь получилась бурая, некрасивая, а застывала за полминуты. Проверяли на свежей туше кабана — порез почти сразу затянулся грубой коркой, но ни капли крови наружу.

— Хорошо, — сказал Савельич. — Только эта дрянь сначала жжёт, как огнём. Для себя — в самый раз. Для пленника — даже лучше.

Вторым по списку шло средство от усталости. Не допинг, не стимулятор вроде той дряни, которую варят в подвалах местные травники на продажу. А мягкое — чтобы ноги не гудели после суточного перехода и голова не отключалась посреди боя. Тут Савельич доверился мне. Я долго рылся в своей памяти, потом хлопнул ладонью по столу и уехал в ближайшую рощу на четыре часа. Вернулся с охапкой серых мхов, которые росли только с южной стороны валунов. Заваривали мы их на козьем молоке, добавляя травы по очереди. Потом оставалось процедить и выпарить всё до густоты сиропа. Чайная ложка этого вполне приятного пойла — и Охотник, который клевал носом, через десять минут стоял ровно и смотрел ясно. Бодрости хватало часов на двенадцать. Правда, потом Охотник валился в сон без задних ног, почти на сутки, но сон был глубокий, целебный.

Понимая, что Савельичу в одного не справиться, я попросил Тамару подыскать ему помощницу, из наших. Вполне возможно, что кто-то из кореянок и получше бы с этой работой справился, так как они все какие-то трудоголики, но чисто интуитивно я им пока не доверяю.

Тамара нашла двух. Я же, справедливо рассудив, что две лучше одной, познакомил их с Савельичем и фронтом работ. Обе вникли, пусть и не сразу, но… как только им выдали первую зарплату за полмесяца работы, произошли серьёзные изменения.

— Они вдруг вдвое быстрей забегали! — вещал мне крайне довольный таёжник.

И нет, это не чудо! Просто девушки, увидев оценку своего труда в рублях, всего лишь за ночь всё поняли и осознали. Как и то, что они не единственные на эти рабочие места. Ещё бы! Скоро все так или иначе узнают, сколько зарабатывают простые подручные у зельевара! По их меркам — до фига!

И если все эти вопросы выглядели занятно, но они были не больше, чем попутные.

— Санчес, на нас испанцы вышли с запросом на артефакты. Настаивают на встрече, — известила меня Тамара

— Задай им вопрос — на какие количества они рассчитывают? — слегка запаниковал я, прекрасно понимая, что заказы от азиатов очень скоро расширятся, и следующие партии могут подняться к верхней планке нашей производительности, — А мы подумаем.

Опять дилемма: — Или производство заранее расширять, или отказываться от части заказов.

Первое — дорого. Второе — не дальновидно. А впрочем…

— Хуго! Есть очень серьёзный вопрос! Крайне важный! — заранее обозначил я высочайший приоритет задачи, и лишь затем скинул на нейру весь анализ ситуации и принятие верного решения.

На моей памяти — Хуго ни с тем, ни с другим ещё ни разу не ошибся.

* * *

Вопрос с расширением производства решился быстро и просто. Хуго, узнав про мои сомнения о крупных вложениях в производство, попросил в своё пользование миллиард. Ненадолго. Через одиннадцать дней этот миллиард превратился в полтора миллиарда! Это он так на бирже поиграл!

Добро на расширение производства я дал, как и на запрос от Хуго японцам, по покупке двух новейших рабочих станциях Фуджицу, которые они два дня назад показали на выставке в Тайване. И не будь дураком, пока вакантный и невостребованный миллиард рублей оставил под его контролем. Пусть дальше финансы так же успешно приумножает! К своей и моей радости!

Если что, он мне перспективный проект своего развития предоставил. Там всё с гидроэлектростанции на реке начиналось.

— Но ты же знаешь, что зимой у нас всё замерзает? — задал я ему вроде бы умный вопрос, надеясь подловить.

— «Зимой у меня нет потребностей в охлаждении. А это крайне существенная часть потребления электроэнергии»!

Ну, так-то да. Процессоры большие любители холодов. Сейчас у нас каждый зал оборудован мощными системами охлаждения, и даже летом вся обслуга из людей там ходит довольно тепло одеваясь.

Любят процессоры холод, и чтобы без излишней влаги. Эти два режима: температуру и влажность воздуха, Хуго у себя, в серверных помещениях, вымеривает до десятых процента, и если они уходят хотя бы на процент или градус, начинает трубить, как слон в брачный период. Зачастую, абсолютно зря. У нас всё сделано, как минимум, с двойным запасом. И если какие-то кондиционеры или фанкойлы, питающиеся от шести артезианских скважин, забились пылью или тополиным пухом, перестав выдавать нужные показатели, то тут же подключаются резервные, а на эти направляется дежурная смена специалистов, приводя их в порядок.

Очередное расширение производства. На этот раз — ещё более современными моделями. И если что — то самыми современными! Вероятность того, что мы рано или поздно насытим рынок есть, но экспортные контракты позволяют рассчитывать, что далеко не скоро.

— «Замечено внимание зарубежных спецслужб! Уже государственных! — акцентировал Хуго моё внимание на серьёзности вопроса. — Нашим производством заинтересовалась Англия и Германия. Интерес Франции и Италии пока незначителен, но тоже имеется». — доложил мне мой нейропомощник.

— Что от них ждать? — не желая рисковать, спросил я напрямую, готовясь встретить «гостей» во всеоружии.

— «Пока они поднимают свою агентуру во Владивостоке и Хабаровске. Даже „законсервированных“ агентов, завербованных лет десять — двенадцать назад, которых ещё ни разу ни к чему не привлекали».

— О как! Нормально их припекло! С чего бы?

— " Мы нарушили равновесие. Если раньше магические силы всех стран были примерно равны, то сейчас Россия вышла немного вперёд. Естественно, желают либо обнулить тех, кто обеспечивает этот рост, или найти способ, как забрать первенство себе".

— С чего бы вдруг? Я же