"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

А эти сепаратисты очень полезные ребята, нападают на всех, кого им укажут, и сэры не причём. Это всё экстремисты! И для общественного спокойствия лучше известный сэрам террорист, чем неизвестный простой налётчик.

Само собой сэры отдавали распоряжения не лично, а через секретарей. И вообще возились со всем этим сбродом специальные люди. Которым тоже очень нужны деньги.

— Но крайний раз, когда Серёжу били люди из разведки, финансовым кругам не было никакого интереса его спасать! — воскликнет пытливый читатель.

— А вот поспорю! — возразит автор. — Люди из разведки тупо вымещали на Сергее злобу и хотели решить часть личных проблем. А он уже показал свою полезность финансистам. И предвосхищая следующий вопрос, скажу, что финансисты не всесильны. Если сами сэры решили послать Серёжу в тыл врага, то никто не мог им препятствовать.

— Ладно, — недовольно проворчит пытливый читатель. — Но «ненавистная британцам Гардарика» явно притянута за уши!

Скорее это жизненный опыт. В самом начале Британия как следует огреблась от Гардарики…

Знаете, был у меня одноклассник… э… скажем, Петя. И он очень хотел трахнуть мою одноклассницу… э… скажем, Свету. Первый раз на моей памяти нетрезвая Света не дала тоже пьяному Пете в восьмом классе.

Потом про попытки Пети сплетничали разные малолетки, лично я видел только, как Света отвергла домогательства Пети на выпускном вечере. Тогда его побили ногами… э… другие одноклассники. Все. Ну, все пинали, и я тоже…

После школы Петя зла на меня не держал, даже здоровался. Он мне часто встречался с синяками под тем или иным глазом «из-за этой суки», по его определению. Света продолжала Пете не давать, его били, но он, видимо, считал, что в этом деле главное проявить упорство.

Далее всех забрали в армию, и Петю тоже, а Света вышла замуж. Вернулся Пети из армии, и кто ему поставил первый синяк на гражданке? Муж Светы.

Петя женился, потом развёлся и снова женился. Света тоже разводилась и снова выходила замуж, неизменными оставались синяки на Петином лице «из-за всё той же гадины», как он рассказывал после третьей дозы.

Жизнь идёт, подрастают и женятся дети, Света уже бабушка. Мы все стареем, и я очень надеюсь, что Света Пете всё-таки даст. Хотя бы перед смертью.

— И к чему ты это рассказал? — подозрительно спросит пытливый читатель.

К тому, что ненависть и любовь рассудку неподвластны, и настоящее чувство проверяется лишь временем. Так и с британцами в моём романе — они просто всегда ненавидят всё русское.

А между тем русские бояре и английские сэры во многом схожи. Тоже все себе на уме, и даже финансовые круги у них пересекаются. Правда, бояре правят сами, без прокладок, но точно так же сбиваются для этого в стаи и грызут всех чужих.

Артём с этим пока не сталкивался, но потому лишь, что ему оно пока не надо, и по молодости лет его можно использовать втёмную. Но мальчик быстро растёт…

Впрочем, всему свой черёд, всё будет строго по порядку.

Глава 2

Европейский Новый Год я встретил в танке. Даже в экипаже не сказал, просто для себя отметил, что вот и прошёл в магическом мире 1942-й год…

Для нормальных русских, которые не попаданцы, 7446-й закончился в вересене, и это не такое уж событие, больше морока начальникам из-за годовых отчётов.

31-го хмуреня всего лишь заканчивается первый зимний месяц. А всё остальное и в придачу слишком европейское парни только в прицелах и видели. Правильно я подумал, что лишь детки примут Новый Год, и он, если приживётся в Гардарике, всегда будет детским праздником.

Не! Многие отмечают Православное Рождество, а кое-кто даже Католическое! Но они всегда будут лишь религиозными праздниками. Если человек не государственный служащий, только его начальник решает, когда ему грех работать.

А нерелигиозных, государственных праздников в Гардарике вообще нет. Русские вне зависимости от вероисповедания считают, что грех заставлять человека не работать да ещё и платить за это. Попыток введения праздников в княжествах и Царстве не фиксировалось. В королевствах, вроде, что-то есть или было… да кому они сдались!

Короче, понятно, почему я не сказал про Новый Год в экипаже, но самому стало интересно, отчего нет никакого праздничного настроения, предвкушения чуда…

То есть этого-то как раз хватает, я ж не просто так в танке. На войне каждому приходится быть готовым к любым неожиданностям. Коли приземлится вдруг тарелка с гуманоидами, эта непонятная хрень сразу получит бронебойный снаряд, зелёных или синих человечков скосят из пулемётов, а экипаж скупо ухмыльнётся — до чего европеец докатился — и снова будет готовым. Точно так же мы встретим двенадцать месяцев, Деда Мороза со Снегуркой или Санта-Клауса на оленях.

Но я же неместный! Вот в Деда Мороза не верю давно, а ощущение праздника пропало совсем недавно. Даже в Корпусе ещё ощущалось! Европейский ведь Новый Год встречал нормально, в казарме, а лыжная прогулка начиналась 1-го студеня.

Наверное, старею. И ни разу не смешно, покойный Саня даже поседеть успел перед смертью. На войне год официально считают за три, а реально иной час весит, как десять лет очень плодотворного трудового стажа.

Так и становятся скучными профессионалами. Только не надо думать, что профессионалы действительно скучные. Ни один же нормальный человек не смеётся дважды над одной шуткой. А в армии и в мирное время шуток столько, что на гражданке в цирке ничего нового.

И просто устаёшь со временем реагировать, полуулыбка начинает заменять катание по полу с битьём об оный головой. Профи этим внешне отличаются от новичков. Молодые всегда эмоциональны и азартны. Их вечно не слышат, им всегда не хватает демократии! Только они всё понимают и всё знают, остальные все старые, тупые и отсталые!

Кстати, прошу заметить, что мне девятнадцать лет. Забавно послушать новобранцев. А слушать их обязательно, поскольку профессионалы обязаны выслушать каждого. Это основа воинской демократии — мы посовещались, и командир решил.

Я никогда ничем не выражу своего отношения. Всё, что солдат должен знать, он узнает из приказа, в части, его касающейся. И это совсем не потому, что мне кто-то щегол!

Профи крепко усвоил, что никто не знает всего, и на войне все решения неправильные — всегда кого-то калечат, кто-то гибнет. Но выполнять самое неправильное решение лучше,