Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

декабря. Чтоб такую лекцию отменить и вместо неё экскурсию лектору по зоопарку устроить, Сосновский должен быть либо совершенно отмороженным диссидентом, либо полностью расхлябанным нарушителем дисциплины. А он всего лишь обычный директор зоопарка. И насколько я помню, вполне себе толковый. По крайней мере видно было, как у него сердце за свой зоопарк болит…

Уладив этот вопрос с Ионовым, поехал в Минлегпром. Валентина Никаноровна оставила записку, что меня там с утра ждут по поводу предприятий для моей статьи для «Труда». Долго они что-то там возились, словно никак не могли выбрать лучшие предприятия, по которым статью мне написать нужно. А мало ли и в самом деле не могли? Может, у них там битва была между покровителями разных предприятий на предмет того, какие из них в выгодном свете в таком крупном издании подсветить… Подумав немного, все же в такой сценарий не поверил. Не так и сложно найти знакомого журналиста в крупном издании, чтобы хорошую статью о твоем предприятии написал. Другое дело, что вообще же подумать об этом надо.

То, что я сам предложил статью опубликовать, не отменяет возможности с кем-то еще договориться. Так что думаю, что скорее всего просто забыл кто-то, кому поручили этим заняться, и только сейчас и вспомнил… Вроде Кожемякин своему помощнику это поручал… Может, тот и забегался под конец года, потому так дело и затянулось.

Прибыв на место, по поведению помощника заместителя министра понял, что так оно и есть. Уж больно он угодливо со мной себя вел, а ведь когда вместе чай с конфетами пили в компании его начальника, он был вполне себе такой спокойный и держался с независимым видом. Мол, тоже величина…

Намекнул ему, что не собираюсь никаких скандалов устраивать по поводу того, что он так запоздал с выполнением поручения замминистра, и он сразу повеселел и расслабился. Ну а к чему мне ябедничать — я не из тех людей, что получают удовольствие, когда день кому-то испортят. Тем более и сам сильно занят был эти дни, так что было не к спеху статьей этой заниматься. Помощник замминистра завалил меня папками с информацией о лучших предприятиях в Москве и области, о которых написать нужно. И совершенно не возражал, что я с собой их заберу на несколько дней.

Уже в машине не удержался, раскрыл папки на предмет того, какие предприятия считают в министерстве лучшими. К своему удовольствию, нашел два предприятия из своих — камволку и швейку. А всего мне дали информацию о десяти предприятиях, и ни одного другого предприятия нашей группировки, которые были под другими кураторами, в нем не было.

Но все же зазнаваться я не стал. Трудно твердо поверить в то, что это результат проведенной мной модернизации предприятий, если я не знаю, как именно их отбирали… В плановой экономике критерий выбора предприятия в качестве лучшего может быть совсем неожиданным. К примеру, могут назвать и то предприятие, которое перевыполнило план больше всех, произведя при этом то, что потом очень трудно сбыть будет… Что-нибудь устаревшее морально, что никто покупать не собирается…

Но в любом случае свои предприятия в статье упомяну в хвалебном ключе. И при разговоре с начальством швейки и камволки обязательно отмечу, что их в министерстве высоко оценивают, в числе лучших. Людям приятно будет, что результат от их работы есть.

А из Министерства легкой промышленности я отправился на работу к Галие, чтобы вместе с ней поехать на Центральную студию документальных фильмов. Сегодня в 11.30 там будет показ того самого фильма, в котором она летом снималась, про туризм. Ей позавчера Шапляков сказал, когда она принимала участие в первых съемках рекламы шампанского.

Галия, конечно, сильно волновалась. Переживала, что могла плохо получиться. Мало ли, в каком невыгодном ракурсе сняли… Это первое, что ее сильно волновало. А второе — опасалась, что большинство кадров с ней повырезали, и что появится на экране всего на несколько секунд. Успокаивал ее и подбадривал всю дорогу, уверяя, что такая красотка не могла просто получиться плохо, да и Шапляков режиссер опытный. Напоминал, как сама рассказывала, как он гонял всю команду до изнеможения, добиваясь самого лучшего результата. И то, что если бы ее практически вырезали из фильма, то вряд ли бы нас позвали на просмотр… Ну и про то, что мы для Шаплякова теперь ценный источник итальянских журналов про кино, тоже напомнил. Исходя из этого не резон ему шалить с ножницами над кадрами с Галией…

Помогло. Переживать жена к моменту, когда мы доехали до студии, почти перестала, больше изнывала от нетерпения увидеть поскорее результат такой длительной и изнуряющей работы на жаре. Ну да, сколько же недель она моталась по этим курортам! Почти половину лета ее с детьми не видели.

Встречал нас сценарист Варанкин, он и провел нас в небольшой зал на киностудии, где была намечена премьера. В нем от силы человек пятнадцать собралось. Насколько я понял, начальство и коллеги Шаплякова и его команды. Сам Семен Денисович находился неотрывно рядом с двумя пузатенькими товарищами, видимо, самыми главными своими начальниками, и видно было, что страшно нервничал. Понимая, что не до нас ему сейчас, мы с Галией расположились поглубже в зале, сев по центру.

Минут через десять беготня и дискуссии прекратились, все расселись по местам в зале, и начался сам показ. Фильм, конечно, был черно-белым, к моему сожалению. Видимо, Шапляков не был настолько влиятелен, чтобы ему выделили цветную пленку. Он сам жаловался Галие, что советская цветная пленка была очень плохого качества, а «Кодак» импортный покупали за валюту, и раздобыть его могли далеко не все.

Но главное, что все опасения Галии оказались совершенно беспочвенными. Я специально на часы поглядывал каждый раз, когда она на экране появлялась, и засекал вплоть до момента, пока она исчезала из кадра. И самом собой, смотрел, и как она получилась. Молодость, красота, и таланты съемочной бригады дали отличный результат. Так что, когда картина закончилась и в зале вспыхнул свет, повернулся к жене, чмокнул ее в щеку и сказал:

— Ну вот, а ты переживала! Выглядела так отлично, что я бы на тебе снова женился, если бы мы не были уже женаты! И всего в кадре ты была больше чем полторы минуты!

— Аж полторы минуты? — ахнула Галия. — Быть того не может! Мне показалось, что секунд сорок всего!

— А я засекал по часам, — привел я ей неоспоримый аргумент и жена просияла.