Монстр женского пола. Часть 2 - Владимир Юрьевич Курзанцев

Наверное, нападение не удалось бы отбить, если бы не Ольга. Вот один из защитников споткнулся о тело то ли раненного, то ли убитого человека. Наседавшие на него двое бандитов тут же усилили натиск. Уже взлетела сабля, чтобы нанести решающий удар, но поразить податливое тело ей в этот раз не довелось, потому что хозяин клинка вдруг замер, глядя бессмысленными глазами на оперенную палочку, пронзившую грудь, и рухнул на землю. Чуть позже часть нападавших смогла разорвать строй охранников, грозя их окружить, пользуясь своим преимуществом в численности. И вновь прилетевшая с крыши смерть, поразила трех наиболее активных разбойников, восстановив тем самым пошатнувшееся равновесие.

Но как ни берегла Ольга стрелы, колчан все-таки опустел. Правда и бой к этому времени уже начал затихать. Богатый опыт стражников, которые провели уже не одну подобную схватку, а так же меткость лучницы, постепенно сократили число боеспособных бандитов вдвое. В какой-то момент кто-то из разбойников подобрался к воротам, которые в это время уже никто не охранял. Довольно быстро ему удалось справиться с тяжелым засовом, видимо, собственный страх придал ему сил. Увидев, что путь к бегству открыт, оставшиеся на ногах бандиты отступили за ограду и, вскоре, скрылись в темноте. Преследовать их не стали, опасаясь засады.

Ольга протиснулась сквозь чердачное окошко, теперь уже в обратную сторону, заскочила в свою комнату, где оставила свой лук, убедилась, что у Ринка все в порядке, и поспешила во двор.

К этому времени, живых разбойников не осталось. Всех, кто еще шевелился, добили стражники. Жестоко, конечно, но осуждать их, пожалуй, не стоит. Бандиты тоже никого из охранников не пожалели бы, в случае своей победы.

Всего на земле лежало около двадцати тел. Причем примерно в половине из них виднелись стрелы, или их обломки.

Если сравнивать потери, то стражники еще легко отделались. У них зарубили насмерть только двоих, и еще трое получили ранения. Причем серьезно пострадал только один, получивший укол саблей в живот. Как лечить такую рану Ольга не знала. Впрочем, совета у нее никто и не спрашивал.

Пострадавших перенесли в дом, где в обеденном зале положили на столы, и зажгли довольно яркие светильники. Астон принес из своей комнаты сумку, в которой, как оказалось, хранились лекарские принадлежности.

Тем временем Шелир протер чистой марлей кожу вокруг пореза на животе и наклеил поверх нее очень интересную ткань, отдаленно напоминающую знакомый по прошлой жизни лейкопластырь. То, что это магический амулет, показывали множество закрепленных на внешней стороне, мелких прозрачных кристаллов, излучающих неизвестные заклинания. Под конец пострадавшего туго замотали большим куском обычной ткани.

— Думаешь, поможет? — с сомнением спросила внимательно наблюдавшая Ольга.

— Дней на пять — семь обезболит и не даст воспалиться ране. За это время нужно найти лекаря, который уже и вылечит его.

— А если поменять этот пластырь, или как он там называется?

— Это стерн. Он как раз для таких случаев и предназначен. Но его замена ничем не поможет, потому что со временем воспаление пойдет по всему организму. Человек не может жить с разрезанными кишками.

Следующего стражника с раной на ноге лечили таким же образом, с помощью стерна. Причем лекарь ему не понадобится вовсе, потому что этот амулет своими силовыми нитями еще и не дает расходиться поврежденным тканям. Так что зашивать рану нет необходимости.

Последнему пострадавшему разрубили ключицу, поэтому прежде чем наклеить лечебный пластырь, пришлось совмещать сломанную кость. Тут уже пригодилась помощь Ольги с ее магическим зрением. Она вовремя подсказала Шелиру, который в отряде, оказывается, выполнял и обязанности то ли санитара, то ли фельдшера, что поврежденную ключицу он соединил со смещением, и помогла ему сделать все как надо.

— Спасибо, ты мне здорово помогла. А как ты увидела, что я не правильно соединил кость?

— У меня зрение очень хорошее, — ответила Ольга. И, пожалуй, ничуточку не солгала.

В это время к ним подошел Бригль — командир стражников.

— Послушай, а почему я тебя не видел во время боя? Ты где была? Небось, пряталась у себя в комнате под кроватью? — поинтересовался он у девушки, глядя на нее со злым прищуром.

— Я была на крыше. Быть может, ты заметил мои стрелы в телах разбойников? Или ты полагаешь, что эти бандиты сами с собой, таким образом, покончили? Взяли и повтыкали в себя эти острые палочки, что б нам было легче защищаться!

— Ха-ха, думаешь, я поверю, что это ты так метко умеешь стрелять, да еще и в темноте?!

— Интересно! А кто же тогда, по-твоему, это сделал, если все остальные бились здесь, внизу? Птички с неба покидали? Так они ночью не летают!

Бригль уже и сам понял, что девушка говорит правду, и что она действительно очень помогла всем стражникам, но признавать этого не хотел.

— Может быть, ты и сидела на крыше, но я хочу, чтобы в схватках ты сражалась рядом со всеми!

— То есть для тебя не важно, что я сегодня подстрелила с десяток бандитов, и что в будущем могу действовать так же успешно? Главное, чтобы я была у тебя перед глазами? Можешь не волноваться. У меня все равно колчан пуст. Так что буду теперь, как и все, размахивать саблей.

Наверное, можно было вырезать из мертвых тел неповрежденные стрелы, но на это не хватало духу. В горячке боя, как-то забываешь о том, что убиваешь реальных людей. А тут надо хладнокровно ковыряться в трупах, и заставить себя это сделать, Ольга не могла.

— Э, Бригль. Ты зря налетел на девочку. Она действительно очень помогла нам сегодня. И стреляет она здорово! Тут радоваться надо, что у нас такой боец появился, а ты ворчишь! — Заступился за Ольгу Шелир.

Большинство стражников на его слова одобрительно закивали. Но три охранника поддержали командира.

— Да чего там радоваться? Струсила она, вот и полезла на крышу! — заявил один из них. — В следующий раз вместо того, чтобы прикрыть мне спину, она опять залезет куда-нибудь!

Спорить с этими людьми Ольга посчитала делом бессмысленным. Да как-то и не было у нее желания что-то доказывать. Пусть думают, что хотят. Огорчало только, что Бригль, на ее взгляд, больше думал не о деле, а о том, чтобы самоутвердиться. А это могло привести к неоправданным жертвам. Но