Кровь не вода 2 - Василий Седой

Опять же, чем дальше, тем больше меня одолевает какая-то реально юношеская безбашенность и пофигизм. И это я не про выходку во время татарского набега.

Чувствую в себе какую-то горячность, когда хочется творить глупости, и радоваться всякой самой незначительной мелочи.

Конечно, какие-то мозги у меня остались. По крайней мере, я не кинулся без оглядки на одну из местных вдовушек, делавшую ничем неприкрытые намеки на определенные занятия. Но, наверное, главным образом потому, что она совсем уж не в моем вкусе. На самом деле, даже так стоило приложить немалых усилий, чтобы не побежать за этой дамой, которая поперёк себя шире, как телку на привязи.

В общем, вторая молодость — это очень хорошо. Плохо, что мозги тоже работают совсем как в молодости, только в моменты просветления, выдавая на гора умные мысли.

В общем и целом, все у нас как бы хорошо, и, в принципе, с заказом у меня проблем не должно возникнуть.

Собственно, и не возникло, потому что седло себе, а вернее два сразу я заказывал вместе со Святозаром, опираясь на его советы, у мастера по имени Тихон. По словам Святозара именно этот Седой, как лунь, старик делает действительно лучшие изделия из возможных.

Я, в принципе, знал, что есть много разновидностей седел. Но я даже не подозревал насколько. Очень хорошо, что заказывать я пошёл со Святозаром, вот уж кто об этом знает все. Вообще они с Тихоном разговаривали о седлах вроде на знакомом мне языке. А все равно было непонятно, и я ошалел от количества нюансов в относительно простом изделии.

В итоге, договорились и заказали. Плюсом сразу же купили у Тихона для меня и ногайку (я в курсе, что сейчас она называется нагайка, но ходят слухи, что изначально она называлась ногайкой). Она, по словам Святозара, аккурат мне по руке.

На изготовление заказа Тихон взял неделю времени и при этом обозначил, что это очень быстро. Мне типа повезло, что все необходимое есть в наличии. А так и месяц можно было ждать.

В общем, как я теперь знаю, седло — это не пара дощечек с куском проволоки и войлока, обшитого кожей. Это серьёзное и не простое изделие.

Решив эту проблему и слегка успокоившись, я сразу сосредоточился на трех других, не менее, а может и более важных. Что называется, давно перезревших.

Первое — это нормальный порох и пули. Говоря по правде, давно пора было уделить этому время и внимание. Но постоянно что-то мешало. Сейчас же сам себе дал слово, что пока не решу этот вопрос, ничего другого, в принципе, затевать не стану.

Второе, это конечно же кардинальная переделка имеющейся у меня янычарки с заменой приклада изменением цевья, и по возможности, сохранением отделки серебром.

Последнее только потому, что Илья, когда я рассказывал ему, что хочу получить в итоге, сказал, что не видит в этом проблемы. Ему и позамысловатей приходилось делать.

Эти две первые проблемы, по большей части, Илье и придётся решать, начав с оружия и закончив приспособами, необходимыми для изготовления нормального пороха и пуль. Собственно, с этими приспособами и будет больше всего мороки, потому что то, что я хочу получить довольно-таки сложное оборудование для нынешнего времени. Как минимум, компактных ручных мельниц я здесь не то, что не видел, а о них в принципе не слышали. Как и о барабане, нужном для шлифовки пороховых зерен, или том же прессе.

Понятно, что все это есть где-нибудь в Москве в виде стационарных объектов, городить которые здесь смысла я не вижу. Как минимум, потому что не так пока у казаков все хорошо с огнестрелом, чтобы это было оправдано.

Так вот, с первыми двумя проблемами все понятно, а вот с третьей — засада.

Эта третья проблема и не подозревает, что уже стала этой самой проблемой, живёт себе в свое удовольствие и в ус не дует. Да, я сейчас говорю о своём оборзевшем в край песеле.

А проблема здесь в том, что нет тут пока кинологов. Да и вообще обучением собак именно в этой местности никто не занимается. А мне кровь из носу нужно что-то начинать делать с Пиратом, который мало того, что растёт, как на дрожжах, так ещё и шкодничать начал не по-детски. Да и вообще не очень хороший охранник будет из собаки, которая любит весь мир, и не ждёт от кого бы то ни было какой-либо пакости. Он привык быть всеобщим любимчиком и пользуется этим, как только хочет.

Сам я, к сожалению, без малейшего понятия, как правильно нужно учить собак, да и смутно представляю чему. Лапу давать я его научил, но это получилось, как бы само собой, в шутку. И это сейчас единственная команда, которую он знает и с удовольствием выполняет.

Правда, помочь с этим обещал отец Григорий, который повадился по вечерам вести со мной задушевные беседы. Тем ещё батюшкой он оказался. Бывший воин, который вроде как ударился в веру, а воинские замашки при этом отринуть забыл. Я сам себе не поверил, когда во время одной из бесед, о чем-то задумавшись, получил от него добрую затрещину, от которой даже в ушах зазвенело. На мое замечание, что церковь вроде как не приветствует рукоприкладство, этот деятель, усмехнувшись ответил:

— Ежели оно на пользу, то можно.

Что говорить, если он в короткое время стал для казаков своим. Без него теперь не обходится ни одно застолье. Да и по слухам местных молодых вдов он очень активно успокаивает чуть не оптом. В общем, тот ещё кадр, и фиг его знает, можно ли ему доверить воспитание Пирата. Ещё испортит собаку.

В целом, весело тут у нас. Не знаю, мне так везёт или может люди сейчас такие, но уже не раз и не два я ловил себя на мысли, что в моем окружении собрались, по большей части, очень неординарные люди и мне это нравится, потому что будь иначе, здесь можно было бы крышей поехать от тоски и постоянного непрекращающегося напряга.

О неординарности окружающих я упомянул не просто так.

Когда мы с Ильёй занялись переделкой моей янычарки, сразу же столкнулись с большой проблемой. Казалось бы, простая работа по изготовлению нового приклада неожиданно превратилась в непреодолимый квест. Из меня тот ещё резчик по дереву и нет ничего удивительного, что получалось у меня что угодно, но только не нормальный приклад. У Ильи с этим делом все не так