Сделка с навью - Елена Гринева

под присмотром Рогнеды, прятался там от городской суеты как премудрый пескарь, читал ветхие колдовские книги, да мастерил кукол по приказу серого двора, пил чай с Аглаей, когда оставалось свободное время.

Аглая.. Кукольник вздохнул, вспоминая их недавний разговор. Навести чары на провинциальную церковь, запутать нити судьбы – ее идея, и старый чароплет до сих пор не был уверен в правильности такого решения.

И все же он не жалел об этом, глядя на высокую статную Рогнеду, он совсем не жалел.

– Цок-цок, – мелькали каблуки красных туфель верховной, набережная, казавшаяся бесконечной, наконец-то сменилась маленькой узкой улицей, дорогой ведущей в колдовское место, куда они держали путь.

Молодцы за спиной продолжали идти с каменными лицами. Кукольник усмехнулся, подумал: «Небось тоже недовольны капризами хозяйки, которая жаловалась, что в машине душно и в итоге решила прогуляться пешком.»

Улица сменилась аллей с аккуратными высокими деревьями, в конце виднелось высокое здание из камня. Кукольник про себя называл его гробницей.

Камень… А внутри камня души, закованные в монолит. Какая ирония!

Когда они подошли ко входу, Рогнеда достала ключ и открыла массивную дверь. Серый двор не тратился на охранников для этого мрачного места. Защитные чары, наложенные на гробницу казались вполне надежными, да и куда денутся, те кто здесь покоится. Кому нужны безмолвные глыбы?

Они зашли внутрь и спустились по лестнице в темный просторный зал, оставив молодцев у входа.

Рогнеда с улыбкой взглянула на стоявшие перед ней каменные статуи апостолов.

«Вот у кого не болит поясница, – подумал кукольник, – дурацкие камни стоят себе и стоят, не проку не толку».

– Сколько лет прошло, – тихо сказала верховная, – и не сосчитать.

– И не сосчитать, – согласился кукольник. Он помнил историю про апостолов, обращенных в православие в самом Иерусалиме и посланных псковским князем в русские земли, дабы нести веру в единого бога и бороться с чародеями: изгонять из них нечистого, да запечатывать силу, чтобы жили как простые люди.

И вот к чему это привело. Одиннадцать апостолов, обращенные в камень, стояли перед ним и смотрели пустыми серыми глазами, ни живые, ни мертвые, наказанные Рогнедой.

– Лихие были времена, да? – Словно прочитав его мысли, произнесла она. -

Псковскитй князь наслал на чародеев апостолов, новгородский – святое войско, которое жестоко убивало ведьм и колдунов. И если эти, – ведьма пальцем указала на статуи, – просто запечатывали нашу силу, то новгородские молодцы нас убивали, «ни пощады, ни жалости» – вот был их девиз.

– Ни пощады, ни жалости, – повторил кукольник, – вы правы, госпожа. Помню время великой смуты, когда чародеи убивали крестьян для своих ритуалов, подчиняли себе целые деревни, а князья жгли ведьм и колдунов. Все боролись за власть, но победил сильнейший. – Кукольник вежливо склонил голову, в надежде на то, что верховная оценила его маленькую лесть.

– Да, – Рогнеда кокетливо улыбнулась и указала пальцем на статуи, – святоши лишали нас чар, но не убивали, поэтому их лишили силы и сделали красивыми скульптурами. Вот и стоят они здесь уже больше тысячелетия.

Сегодня как раз тринадцатый день серпеня – тот самый день, когда они превратились в камень. Поэтому мы пришли сюда почтить их память.

– Почтить память всегда полезно, – кукольник вдохнул прохладный воздух и оценивающе взглянул на одиннадцать скульптур бородатых монахов в рясах. Одиннадцать – одному удалось спастись. Интересно, какую жизнь он прожил? И где блуждают души каменных апостолов? В нави? Или уже оказались в раю у своего бога?

Из размышлений кукольника вывел голос Рогнеды.

– Как дела у нашего пленника?

Он с гордостью улыбнулся и ответил:

– Доставлен на место, как вы и велели.

Что и говорить, кукольник любил свое мастерство – единственную отдушину в чужом каменном мире.

Утро Марьяны началось не с кофе.

Она долго смотрела в потолок палатки, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась, затем судорожно вдохнула свежий лесной воздух и чихнула, почуяв запах шерсти.

Рядом лежал огромный пес и смотрел не нее сине-зелеными глазами.

– Лука? – Марьяна прикоснулась к всклокоченной шерсти, и тот согласно кивнул. Не пес, а самый настоящий волк!

Она снова чихнула и быстро вышла из палатки, пробормотав:

– От тебя собакой пахнет.

На поляне уже горел костер, Афанасий варил что-то пахнущее перловкой и колбасой.

– Доброе утро, Марья, – монах кивнул и продолжил мешать содержимое котелка ложкой.

Лука вышел следом уже в виде человека, подошел к костру, втянул носом воздух и поморщился.

«Я пью кровь», – Марьяна вспомнила услышанное вчера, и ей снова стало не по себе. Священник с неясными мотивами и демон-кровопийца – не самая подходящая компания для путешествий.

– Что, не нравится запах? -.Афанасий с призывом взглянул на Луку.

– Еда для стариков, – ответил Лука, и они обменялись недовольными взглядами.

– А ты привык кровушку пить!

По крайней мере сегодня никто не пытался никого связать, отправить в навь или убить. Уже неплохо.

Марьяна села на бревно. По словам Луки, ближайший пруд был в часе ходьбы. Пришлось умыться водой из бутылки, которой осталось и так немного.

В голове блуждали мрачные мысли: «Надеюсь, пруд не заколдован, и мы не обратимся в козлят».

Она бережно положила бутылку в рюкзак

Марьяна знала, что в лесу, когда кончается вода, можно есть листья, а чтобы не умереть от голода, охотиться на зверей, разделывать их и варить, но в городе ей доводилось видеть такое только по телевизору.

«Все будет нормально, – успокаивала она себя, – мы скоро найдем ведьму, а у той наверняка найдется и вода, и еда».

Вот только, где это ведьма? Неужели до сих пор не поняла, что к ней пожаловали гости?

Или Бажена не следит за своими владениями, живет как отшельница?

А вообще, есть ли Бажена на самом деле? Слухи о ней давно стали чем-то из разряда страшных сказок и небылиц.

В красном дворе говорили, существует жуткий лес на окраине города, там все дороги ведут к ужасной одичалой ведьме, что ненавидит других чародеев и не может из лесу выйти из-за наказания верховной Рогнеды.

А вдруг Бажены давно нет? Марьяна знала, ведьмы живут дольше простых людей, а лютая ведьма к тому же раньше была главой двора, вот только двор ее разогнали, а саму лишили власти.

Она слышала, что верховная Рогнеда бессмертна, да и главы дворов здравствуют не меньше пятисот лет.

– Значит, Бажена жива, и мы ее найдем, – тихие слова подхватил теплый летний ветер, и настроение стало немного лучше.

Завтракали они с Афанасием молча под презрительными взглядами Луки. Каша оказалась неплохой, а, может, среди свежести деревьев любая еда покажется вкуснее чем в городе.

Малиновый