Хроники закрытого города - Улана Зорина

 Лихорадочно соображая на ходу, командир медленно пятился от вопящих и лающих тварей, что есть силы давя на гашетку. Рядом с ним были его бойцы – треть от всей роты, испуганные и растерянные мальчишки, которых он должен вывести из этого ада непременно живыми.

– Мочи! Бей гадов! – орал справа Мартынов. Слева судорожно сопел взмокший Максим.

 Михалыч готов был поклясться, что мальчишка не выдержит и сбежит, но нет. Вот он, упрямо стиснув зубы, бок о бок пятится с грозным отцом, щедро поливая свинцом из автомата бывших товарищей. И рука его не дрожит, не скользит по цевью, твёрдо сжимая горячую равнодушную сталь. Его сын, его гордость!

 Краем глаза Михалыч уловил движение и проворно пригнулся. Серый урод, изловчившись, с немыслимой скоростью сиганул на него, но был срезан точной очередью и отброшен изломанной кучкой назад, сбивая с ног тварей.

 Грохот стрельбы оглушал, но звучал музыкой для ушей, перекрывая свирепый вой чудищ.

 Вскоре всё было кончено, и перед ошарашенными взглядами бойцов валялись серые трупы чудовищ, истекавшие искрящейся жидкостью. Они словно таяли, медленно исчезая в объятиях бурлящего янтаря. Едкая химическая вонь шибанула в лицо, заставив желудок подпрыгнуть, и, зажимая ладонями нос, Михалыч попятился. Уронив под ноги автомат, он, едва продышавшись, устало прислонился к шершавому стволу искромсанной ели. Рядом с ним сгрудились, зажимая носы, и жалкие остатки его славной роты.

– Петренко, соедини меня с базой, – сглотнув колючий ком в горле, прохрипел командир.

– Есть, капитан! – взбудораженный полной победой, лейтенант вытащил рацию. Отойдя в сторону, он бойко затараторил, едва сдерживая улыбку. Вызывая базу, Петренко с облегчением привалился к стволу под пушистой вечнозелёной кроной, вытирая рукавом со лба грязный пот.

 Шушукающий ветерок в наступившей тишине, расслаблял, убаюкивал. После грохота канонады, он казался блаженством натянутым нервам.

 И вот тут, совсем потерявший бдительность, лейтенант не успел даже вскрикнуть, как воздух мгновенно перестал поступать в мозг. Закатив глаза, он изо всех сил впился скрюченными пальцами в гибкую конечность сдавившую шею и захрипел. Серая тень, вся в янтарных прорехах, бесшумно свесилась с дерева и молниеносно настигла беспечную жертву. Прежде чем солдаты успели среагировать, Петренко конвульсивно засучил ногами, судорожно дёрнулся и вытаращив глаза, сполз на землю. Тень отступила так же бесшумно.

– Паша, ты что? – рявкнул Михалыч, кидаясь к поверженному и не замечая в ветвях чужака. Бойцы нервно повскакивали, вскидывая еще не успевшее остыть оружие. Настороженные взгляды заметались вокруг, силясь поймать хоть какое-то движение. Всё напрасно.

 Склонившись над неподвижным бойцом, Михалыч внимательно осмотрел того и, не найдя жёлтой слизи, озадаченно нахмурился. Вытаращенные бельма стекленеющих глаз покрылись мелкой сетью лопнувших капилляр, а сплющенная шея несчастного лишала всякой надежды.

 Злые слёзы застили взор, и капитан, яростно вытаращив глаза, заорал:

– Выходи, тварь! Где ты прячешься? Будь мужиком! Я тебя, сволочь, голыми руками! – и, отбросив прочь автомат, рванул на груди рубаху.

– Товарищ командир? Не надо, отец! – кинулся было к нему Максим, но взбешённый мужчина небрежно его оттолкнул.

 А в это время Мартынов поднял рацию, выпавшую из рук лейтенанта, и быстро заговорил:

– Гнездо. Гнездо. Я Птенец. Как меня слышно? – помехи шипели, не давали сосредоточиться, и боец завертелся на месте, стараясь поймать частоту.

 Внезапно серая тень размазанным пятном метнулась за толстый ствол, и Мартынов от неожиданности едва не выронил рацию. Не раздумывая, он вскинул автомат и рявкнул:

– А ну выходи, тварь! Сюда, капитан! Здесь!

 Дважды повторять не пришлось, и настороженные бойцы столпились возле дембеля. Михалыч и пара солдат медленным шагом двинулись вокруг ствола, не убирая пальцы с пусковых крючков.

 Шаг, ещё шаг… Пот градом катился ему за пазуху. Шаг третий, четвёртый… И челюсти свело до хруста в ушах. Казалось, вот-вот, и зубы посыплются изо рта острым крошевом.

 Пятый, шестой… Глаза защипали, словно под веки сыпанули песок, но он боялся моргнуть и увидеть перед собой уродливую морду чудовища.

 Седьмой… Серая тень метнулась навстречу, растопырив когтистые руки. Последнее, что отразилось в расширенных зрачках Михалыча – клочья жёлтой пены на оскаленных клыках. Палец на курке дрогнул. Грохнули выстрелы. Так и не добравшись до очередной жертвы, тварь скрюченной куклой рухнула замертво, орошая кусты янтарными брызгами.

 Михалыч всё давил и давил, яростно скрипя зубами. За Пашку, за всех пацанов, нашедших свою смерть в жутких объятиях чужеродной заразы, за своего сына и за себя! Он давил, пока не закончились патроны, а по бледным щекам текли слёзы.

– Птенец, ты меня слышишь? На связи Гнездо! Куда вы пропали? Птенец? Гнездо вызывает Птенца! – ожила рация, и, выронив бесполезную железяку, Михалыч без сил грохнулся на колени, пряча в ладонях лицо.

– Гнездо, я Птенец, как меня слышно? – опомнился Мартынов.

– Ну наконец-то! – облегчённо вздохнули на том конце. – Что там у вас?

– У нас двухсотые… Запрашиваем помощь…

– Повторите, Птенец, вас не слышно! – и, прежде чем Мартынов открыл рот, Михалыч вскочил и ловким движением выхватил у него рацию.

– Гнездо, я Птенец. Запрашиваю помощь огня! Нам нужен огонь, сожжем здесь всё к чёртовой матери!

– Не понял… – обескураженно отозвалась рация обиженным голосом.

– Что не понятного, боец? Немедленно доложи генералу «Красный код». Запрашиваем зачистку огнём. Выдвигаемся к базе.

 На том конце произошла заминка, и уже другой голос басовито ответил:

– Капитан Вильнёв, на связи генерал Коршунов. Доложите обстановку!

 Тяжело вздохнув, Михалыч печально повесил голову.

 Когда он закончил свой сбивчивый рассказ, на том конце воцарилась гнетущая тишина. Ещё с минуту оба молчали, затем генерал недоверчиво хмыкнул:

– Принеси мне то, что вы курили, Михалыч. Забористая трава…

– У нас сорок двухсотых… – перебил его капитан. – Ты думаешь, я буду этим шутить? – несмотря на всю абсурдность ситуации, голос Михалыча звучал вполне серьёзно, и генерал поперхнулся своим смешком.

– Ну, раз ты настаиваешь, высылаю тебе взвод чистильщиков. Заразу следует уничтожить. Говоришь, этот последний отличается от других?

 Михалыч взглянул на уродливый труп и согласно кивнул:

– Да, этот другой. Шарообразная лысая башка, миндалевидные чёрные глазищи, бесцветные тонкие губы и клыкастая пасть. Ушей и вовсе нет. Весь какой-то непонятный, тощий и складчатый. Худые длинные руки с когтистыми пальцами, тонкие ноги. Думаю, это и есть наш пилот.

– Кстати, что там с… Объектом?

– А что с ним будет? Лежит, мерцает… К нему не подобраться пока. Повсюду эта жёлтая мерзость.

– Интересно… Очень интересно, – прогнусавил задумчивый голос, перемежаясь с лёгким постукиванием, и Михалыч представил воочию, как генерал нервно стучит ручкой по гладкой столешнице. – Если верить твоему докладу, капитан, – а я, заметь, тебе верю – эта инопланетная жидкость как-то странно ведёт себя