Земля зомби. Воронеж-тесный город - Мак Шторм

десять процентов за бой. Узнаю у охраны рынка, где его найти, и иду к нему домой, в закрытый жилой сектор, где проживает различное руководство рынка. Вход обычным людям закрыт. Поэтому приходится ожидать, пока охранник по рации доложит о моём визите и, получив согласие на встречу, проводит меня до нужного мне дома. Делового разговора не состоялось — министр был сильно пьян. Сказав, что всё завтра, а далее узнав, что нам нужно уезжать сегодня, клятвенно заверил, что моя доля никуда не денется и будет меня ожидать, аргументировав это репутацией рынка и прозрачностью сделки, обещав показать все накладные, куда всё тщательно фиксируется. Поводов для недоверия у меня не было, а если бы и были, стоило ему сказать пару слов охране, и я за воротами рынка. И это в лучшем случае.

Возвращаюсь к оставленным в стрип-баре друзьям. Пока меня не было за столиком, многое изменилось. За нашим столиком сидел здоровенный мужик и пил с Кузьмичом. Так же там был Артём и еще, какой-то незнакомый парень. Окинув взглядом зал, увидел Витю сидящего в углу на диванчике с довольным лицом. По довольному лицу ему елозила грудями, сдвигая его очки в разные стороны, восседавшая сверху девушка. А вот Берсерка нигде не было видно, что меня больше всего и напрягло, хватит уже на сегодня приключений. Подхожу к столику и спрашиваю у Артема:

— Что тут, вообще, происходит?

— Да вот, гебята с Гостова пгиехали, контакты в Вогонеже налаживать, и зашли отдохнуть. Только имели неостогожность, когда кугили на улице с Кузьмичом спог завести, кто больше выпьет.

Хуже маленьких детей, ни на минуту нельзя оставить одних, черт с этой пьяницей.

— А Берсерк куда пропал?

— К нему подошла вся такая соска, назвала Бегсегком и начала им восхищаться, а потом потащила с собой, обещая пгиват и исполнение любых желаний бесплатно.

— Ууууу, скука зеленая… — протяжно взвыл я и пошел к охраннику заведения, стоящему у выхода. Подойдя, поздоровался и спросил:

— Земляк, не подскажешь, где мне найти нашего бойца — Берсерка?

— Он с Алиной в привате, посторонним туда нельзя, на то он и приват.

Да я бы и не против, пусть приватят, но Алёшенька мальчик не простой и мне надо убедиться, что у него все хорошо, поэтому без зазрения совести иду на враньё и выдаю:

— Тут такое дело, у меня его таблетки, и если он их не примет вовремя, то у него «колпак свистанёт» и может всё тут разнести и всех передушить, как цыплят. Слышал, как он на ринге выступал?

Охранник взблеснул лицом и ответил:

— Не только слышал, но и сам лично видел полет Краба с ринга!

— Ну вот, видишь, его и зовут Берсерком потому что силен и не чувствует боли, если «клина» словит, веди меня быстрее к нему, пока не стало поздно.

Испуганный охранник быстрым шагом подходит к комнатке без двери, проход в которую скрыт плотной занавеской и орёт:

— Алинка, тут такое дело, к Берсерку срочно должен попасть человек!

Мелодичный женский голос отвечает, что проблем нет, и я могу, смело заходить. Благодарю охранника за спасение жизней всех в этом заведении и, отодвинув занавеску, шагаю внутрь. И застываю с отвисшей от удивления челюстью.

Алина оказалась довольно симпатичной девочкой, похожей на подростка лет шестнадцати. Даже одетая во что-то похожее на школьную форму. Короткая юбочка в красно-черную клетку и белая рубашку, завязанная в узел на груди, делающая голым стройный животик. Длинные золотистые волосы были аккуратно расчесаны и казались тонкими золотыми нитями. Большие голубые глаза напоминали отражения безоблачного неба в чистейшем лесном озере. Она сидела на диване, лежавший на боку, Алёшенька подогнул свои ноги к груди и положил ей свою голову на колени. Она нежно поглаживала голову великана, зарывшись своими пальцами в его соломенных волосах, и рассказывала ему что-то вроде сказки.

«— Что это? — спросил Кузя

— Спички! — ответил Лунтик. — Но их брать нельзя. Баба Капа строго-настрого запретила мне даже к ним прикасаться.

— Ну, ты их и не трогай! Я их возьму, — заупрямился Кузя.

— Может, не стоит… — робко пытался возразить Лунтик.

Но Кузя его, кажется, и не слышал. Кузя и Лунтик часто видели, как Баба Капа кладёт в печку дрова и зажигает спичку. И в печке тут же вспыхивало что-то очень яркое, тёплое, завораживающее.»

Я постоял, послушал с открытым ртом и тихо вышел назад в зал. Заставить стриптизёршу рассказывать сказку про Лунтика — это даже не извращение, это — вообще за гранью Добра и Зла, но теперь я хоть знаю, где он, и спокоен за него. Надеюсь, она, рассказывая ему сказку, не закашляется.

Возвращаюсь за столик и понимаю, что этот очень длинный день всё никак не перестаёт меня удивлять. Артём общался с парнишкой из Ростова, сидящим рядом. Артём картавил, его собеседник заикался — и смешно, и грешно. Казалось бы, Кузьмич сейчас должен был умереть от восторга, слушая их и вставляя свои колкости, но он был занят.

Судя по этикетке, они с мужиком, который размером был чуть меньше, чем наш Берсерк, пили водку. Уже не первую бутылку. По очереди, меняя руку, наливали две стопки и залпом глотали их, занюхивая кулаком пару минут, пристально смотрели друг на друга красными глазами и повторяли ритуал заново. Когда четвертая бутылка была почти допита, оппонент Кузьмича наполнял стопки, и рука его предательски дрогнула, разлив водку на скатерть. Кузьмич зарычал, начал подниматься из-за стола и говорить уже заплетающимся языком:

— Как посмел ты разлить божественный нектар мимо тары? Водка — это эталон чистоты и вершина совершенства в этой вселенной. Я тебя сейчас ушатаю, как бог черепаху.

С трудом поднявшись, опираясь за стол, Кузьмич делает богатырский замах и, промахнувшись мимо головы соперника теряя равновесие, улетает вслед за своей рукой. Роняя стол и падая на своего собутыльника, опрокидывает его вместе со стулом на пол. Так и остаются лежать, что-то там пьяно бормоча и рыча, друг на друга, при этом не делая никаких движений. Вот это, я понимаю, мастерство бесконтактного боя. Теперь, судя по всему, битва происходит на ментальном уровне. Артём с новым приятелем, успевшие вовремя вскочить на ноги, смеются и спорят.

— Это была воистину битва титанов, мой алкаш победил, с тебя пачка сигагет!

— Нифига пппопподобннонного, они дрались на равныннныных!

Всё, для меня это уже слишком, не хочется ни