Несгибаемый граф - Александр Яманов

— Чин камер-юнкера у меня никто не отнимал. А к придворной жизни, как и к армии, я равнодушен. Зачем четыре года корпеть над учебниками, чтобы не попробовать применить полученные знания? Поэтому при первой возможности я отправлюсь в Москву. Надо ведь ещё полноценно вступить в права наследства.

Тётушка одобрительно кивнула моим словам и начала прощаться, но была остановлена Загряжской:

— Граф, через три дня мы с супругом даём приём. Скажем так, для своих. Приглашаю вас посетить наше скромное собрание, которое пройдёт во дворце Разумовского.

Как здесь откажешься? А ещё я не сразу понял, что Наталья Кирилловна приходится племянницей некогда всесильному фавориту императрицы Елизаветы. Он умер всего два года назад, оставив огромное состояние в наследство брату. Кстати, моя сестра Варвара просватана за брата графини — Алексея Кирилловича. Заодно познакомлюсь с будущей роднёй. Это дело нужное.

Где находится дворец я, конечно, знаю. На перекрёстке Мойки и Большого проспекта, как сейчас называется Невский. В будущем там расположится РГПУ имени Герцена. От Фонтанного дома совсем недалеко.

Сам генерал-фельдмаршал Кирилл Разумовский жив-здоров, но сторонится столицы. Возможно, на то есть какие-то договорённости с Екатериной. Об этом мне в качестве общей информации рассказала тётушка. Часть времени Кирилл Григорьевич проводит в Батурине, что в Малороссии. Однако осенью и зимой он перебирается в Первопрестольную, дабы весело проводить время в окружении московской знати. А ещё его усадьба Петровско-Разумовское граничат с моим Останкино. Надо будет съездить в гости и к соседу. Я недавно поработал с картой и малость завис. Получается, что Разумовскому принадлежит район Тимирязевский с одноимённым парком, а мне Марфино, Останкино и половина Ботанического сада, если брать реалии XXI века. Неплохие такие участки в десяти вёрстах от Кремля!

Сразу после Натальи Кирилловны слово взял Шувалов. Обер-камергер велеречиво и многословно пригласил меня и тётю на свой приём. Брюс, Строганова и Потёмкин промолчали. Оно и к лучшему. Слишком много приглашений, а мне надо в Москву.

* * *

По дороге домой тётушка завела странный разговор. Кстати, особняк Урусовых находится в пятнадцати минутах ходьбы от Фонтанного дома на Литейной улице. Позавчера я сходил в гости к родственникам, чем сильно их смутил. Мол, негоже графу расхаживать пешком по городу, это моветон. Княгиня настоятельно просила забыть студенческое прошлое и вести себя солидно. Впрочем, сейчас она говорила о другом.

— Николя, надеюсь, ты понимаешь, что придворная жизнь — особенная и к ней нельзя подходить с ординарной точки зрения. Ты давно не был в столице, ещё и прожил три года в маленьком протестантском городке. Да и ранее по молодости лет просто не мог знать о местных интригах и обычаях. Скажем так, придворные часто ведут себя фривольно и даже распущенно.

Думаю, даже прежнему графу можно было сообщить, что двор — это зажравшийся и развратный гадючник, без иносказания. В Лейдене у меня была связь с одной вдовой, а затем с девицей, решившими заработать денег. Их подыскал Ермолай, так как походы в бордели — весьма глупое занятие. Нидерланды — морская страна, куда слетаются путаны со всего мира, дабы ублажить многонациональную матросскую братию. Соответственно, венерические заболевания не редкость. О них меня предупреждал отец перед отъездом, умоляя не совать детородный орган куда попало, даже если это благородная дама. В той же Франции больше шансов заразиться от дворянок, нежели от купчих или мещанок.

Я этому наставлению следовал, хотя иногда было тяжело без женской ласки. Зато удалось не подцепить срамную болезнь. Мы, нынешние, придерживаемся ещё более жёсткой политики в сфере половых связей. Боюсь, Екатерина Борисовна упадёт в обморок, если услышит подобные речевые обороты. Поэтому приходилось отыгрывать роль восторженного и неопытного юнца.

— Мне понятны ваши опасения. Ещё покойный батюшка предупреждал быть осторожным в выражениях и думать, перед тем как говоришь. Ведь можно ненароком обидеть важную персону, или тебя заподозрят в крамоле.

— Петя хорошо воспитывал своих детей, — всхлипнула тётушка, достав платочек, — Но я немного о других опасностях.

— О чём же? — смотрю в её глаза, стараясь не рассмеяться.

Неужели она думает, что в Европе не слышали о распущенности русского двора? Всё-таки Нидерланды — протестантская страна, пусть и со своей спецификой. Любят они рассуждать о собственной непогрешимости и мерзости всяких католиков. Газеты периодически печатают истории о высшем свете Санкт-Петербурга, изображая его этаким Содомом и Гоморрой. Или вторым Парижем, который голландцы искренне ненавидят. Не раз студенты расспрашивали меня о той или иной истории. Приходилось отшучиваться или ссылаться на незнание ситуации.

Касательно княгини, то её долгий рассказ можно свести к опасению за мою мораль. Как бы оная не пострадала. Ближе к концу монолога выяснилось, что ей очень не понравились расспросы графини Брюс, известной распутнице, по словам тёти.

Конечно, я пообещал вести себя осторожно. Знать бы ещё, что Екатерина Борисовна будто в воду глядела. А неприятности нарисовались не только со стороны блядоватой дворянки. Плохо, что я не сумел выкрутиться из сложившейся ситуации без потерь.

* * *

— Это сложно! Ещё мне сказали, что чем дальше от столицы, тем тяжелее найти нужные материалы и людей. Про инструменты лучше не вспоминать, — горячился обычно спокойный Робер.

После завтрака мы расположились в зимнем саду, попивая кофе. Помимо посещения мероприятий, я не забывал уделять внимание учёным и словаку.

С последним проще всего. Вальдемар, ставший в России Владимиром, просто занимался со мной фехтованием и физкультурой. В этом тёмном деле ему помогал Ермолай, не слушающий возражений и буквально вытаскивающий меня утром из кровати. А ещё обоим наставникам пришлась по нраву разминка из будущего. Фон Шик с дядькой добавили в неё что-то своё. Я же немного отрывался на фанатах физкультуры, убедив их в необходимости бега и прыжков. Если прыговые упражнения, а особенно скакалка бойцам понравились, то пробежки по парку вызывали потоки жалоб и нытья.

Протестанты также присоединялись к тренировкам, но бегать отказались. Зато оба осознали пользу физических упражнений. Ян даже загорелся написать целую методичку и пока собирал материал.

Вообще, доктор лучился оптимизмом. Недавно он смог подобрать нужный состав для гипса. Правда, перед этим замучил обитателей дворца. Ему ведь требовались живые манекены. Он не мог накладывать гипс самому себе. В итоге через неделю обслуга шарахалась от юродивого немца, как она его обозвала, веселя нашу компанию. Наконец ван дер Хек догадался найти выход. Сначала он заинтересовал людей копейкой,