Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

Кидаю камень в тщетной попытке отогнать тени, но даже не попадаю в них. Булыжник пролетает в метре от ближайшей ко мне души, и та припадает к земле. Ее когти-пальцы скрежещут по полу пещеры, оставляя глубокие борозды в скале. Тени воют, и звук накрывает меня с головой. Это симфония приближающейся смерти.

– Зевс!

Истерический крик срывается с губ против воли, но только после этого я понимаю, что неосознанно нашла единственный выход, о котором должна была подумать с самого начала. Крепко сжимаю в кулаке кулон и трясу его, как будто Зевс сможет это почувствовать. Он меня спасет. Со мной все будет хорошо, потому что он меня защитит.

– Зевс! Помоги мне, Зевс!

Мне нет надобности кричать. Верховный бог слышит зов к нему, даже если тот произнесен едва слышным шепотом. Я все равно ору во все горло. Голос звенит, врезаясь в своды пещеры и умирая в темных водах реки. Он эхом прокатывается по всему туннелю, и мне кажется, что мой крик сотрясает весь мир.

Но Зевс не отвечает.

Сердце проваливается в желудок – я понимаю, что его нет. Он не появился в свете молний и не встал передо мной, чтобы отогнать тени. Я не знаю почему. Возможно, мой зов не долетел до него из глубин царства Аида. Возможно, он занят. Причин может быть сотня, но ни одна из них по-настоящему сейчас не важна. Он не пришел – вот что главное. На мгновение меня охватывает ужас.

Я одна. Я и правда осталась одна.

Свистящий звук прорезает тишину, и ближайшая ко мне тень бросается вперед. Время, которое я выиграла, закончилось. Она двигается неловко и дергано, как будто еще не до конца свыклась с тем, что ее физическая оболочка исчезла. Но ее скачки, больше похожие на звериные прыжки, с каждой секундой становятся ловчее. Следом за ней бросается и вторая тень. Они шипят и издают странные щелчки, словно переговариваясь между собой.

Спешно оглядываюсь в поисках оружия. Его нет. Нет ничего, кроме черных вод Стикса и высоких сводов пещеры. Брошенный мной камень лежит в нескольких метрах, но я не успею до него добежать. Может, броситься в Стикс? Я отлично плаваю, так что в воде сумею продержаться. Кидаюсь в сторону маслянистых волн, но делаю всего лишь несколько шагов.

Тень врезается в меня, отбрасывая к стене. Мой затылок с отвратительным стуком ударяется о камень, и перед глазами все темнеет. Душа сипло воет и обхватывает мою шею тем, во что превратились пальцы смертного. Тень давит, и я в отчаянии пытаюсь вырваться. Без остановки бью кулаками по ее груди, стараюсь попасть в лицо, выдавить глаза, которых нет, сломать кости, которые исчезли. Открываю рот, пытаясь втянуть в себя хоть немного воздуха. Но не могу.

Хриплю, царапаю ногтями место, некогда бывшее лицом человека. С каждой секундой я двигаюсь все медленнее. Тень сильна. Мне не победить ее. Но я все равно дерусь. Перед глазами мелькают черные точки, и я даже не замечаю, что вторая душа хватает меня за руку и вгрызается в запястье. Мне не больно. Я уже ничего не чувствую.

Рыки вперемешку с щелчками заполняют мои уши, заглушают даже стук сердца, бьющегося все слабее. Мир окутывает тьма. Она звенит, кружит вокруг меня и опутывает своими холодными щупальцами. Все ощущения исчезают. Я еще цепляюсь за собственное сознание, но у меня не остается сил. Я качаюсь на границе небытия, как вдруг раздается оглушительный гром.

Зевс. Он все‐таки пришел.

Глава 11

Пробуждение похоже на удар о воду. Стоит мне прийти в себя, как все тело сковывает боль. У меня даже не получается определить ее источник. Меня будто придавило скалой, и я лежу на морском дне, а надо мной лишь непроницаемая толща воды и тьма. Я не в силах даже повернуть чугунную голову. По венам течет расплавленное золото, а кости превратились в хрупкие веточки, которые так легко сломать.

Вместе с болью на меня обрушивается и смутный ужас. Мысли вяло ворочаются в опьяненном мозгу. Мне кажется, что я прорываюсь сквозь туман, пытаюсь что‐то разглядеть за плотной дымкой, но не вижу очертаний. Что произошло? Почему мне так плохо?

Воспоминания приливом поднимаются на поверхность, а потом плотина, которая их сдерживала, рушится. Волна сбивает меня с ног, крутит и вертит, не дает понять, где верх, а где низ. Сердце бухает в груди, врезаясь в ребра и от них отскакивая. Снова трудно дышать. Чьи‐то пальцы сдавливают мою шею. Чьи‐то зубы рвут мою плоть. Где я? Где они?

– З-зевс, – хриплю я, пытаясь подняться.

Тщетно. Мышцы напрягаются, а кости трещат от усилий, но я не сдвигаюсь ни на сантиметр. Голова кружится, и мир, который и так видится мне словно сквозь дымку, начинает вдобавок вертеться и дрожать.

– Лежи, Клио, – горячая ладонь опускается мне на плечо, а глубокий, будто доносящийся из-под земли голос гипнотизирует. – Тебе нельзя двигаться.

– Т-ты не Зевс, – тупо говорю я, уставившись на высокого мужчину, стоящего надо мной.

Его угольно-черные, под стать тьме, клубящейся в Подземном царстве, волосы зачесаны назад и открывают высокий лоб и пронзительные глаза, так похожие на две льдинки. В его внешности есть нечто хищное. Блеск холодных глаз, острые черты лица, бледность, переходящая в насыщенные оттенки сапфирового в тенях, строгие линии костюма – все напоминает о смерти. И о том, что после нее тебя не ждет ничего хорошего. Однако мое сердце все равно наполняется теплом.

– Спасибо, что сказала, а то я не был до конца в этом уверен, – тонкие губы Аида изгибаются в ухмылке. – Посмотрел сегодня в зеркало и заметил, что мы стали поразительно похожи. Когда ко мне прибежала Талия, я как раз размышлял над тем, стоит ли притвориться старшим братцем и узурпировать трон.

– Талия, – я едва могу говорить. Каждое слово наждачкой проходится по моему горлу, но тревога за сестру сильнее, поэтому мне все же удается выдавить из себя несколько слов. – Что с ней?

– Я тебя обожаю, Клио, – смеется Аид, и его голос становится до странности мелодичным. – Я только что сказал, что подумывал свергнуть Зевса, а ты пропустила все мимо ушей. Неужели ты настолько не веришь в мой успех, что даже не переживаешь?

– Если бы ты и правда собирался сделать это, то не поделился бы своим замыслом со мной, – сипло отвечаю я. – К