Изгой Высшего Ранга VII - Виктор Молотов

Я вышел из машины вместе с Дружининым. Нас встретили военные и провели внутрь. Длинные коридоры, гулкие шаги и запах казённой столовой доносился откуда-то из глубины здания. На стенах висели портреты генералов, карты, какие-то графики. Стандартный военный антураж.

Кабинет командующего находился на третьем этаже. Двойная дверь, обитая кожей. Секретарь в приёмной кивнула на дверь:

— Вас уже ждут.

Мы сразу вошли.

За массивным столом сидел генерал-лейтенант. Мужчина лет шестидесяти, крупный, широкоплечий. Коротко стриженные седые волосы, тяжёлый подбородок, глубокие морщины на лбу.

На левой стороне груди висели три ряда орденских планок. Звезда Героя на отдельной колодке. Человек, который прошёл не одну войну.

— Присаживайтесь, — он кивнул на стулья, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой. — Рассказывайте, Глеб Викторович, о чём вы хотели поговорить. У меня не так много времени.

Я сел напротив. Дружинин устроился чуть правее, ближе к двери.

[Внимание! Обнаружен носитель нестабильной энергии хаоса]

[Концентрация: 98%]

[Статус: критический]

[Ментальное воздействие: не обнаружено]

Девяносто восемь процентов. И при этом — никакого ментального контроля. Ни следа.

Я не дрогнул. Не изменился в лице. Только пальцы под столом сжались в кулак, а потом медленно разжались.

Передо мной сидел уже не человек. А настоящая бомба замедленного действия. Чудовище в генеральском мундире, которое служит Учителю.

Я слегка обернулся к Дружинину. Тот едва заметно кивнул.

Этот жест мы отработали заранее. Он означал: скрытая камера работает. Всё, что происходит в этой комнате, фиксируется.

Так я намеревался обезопасить себя от последствий. Хотя понимал, что, возможно, запись мало чем поможет. Генерал-лейтенант — это не мелкая сошка. Это фигура, за которой стоят другие фигуры рангом повыше.

Но сейчас в приоритете стояла более высокая цель. Не дать этому существу и ему подобным уничтожить всё человечество.

Я мысленно улыбнулся. Потому что на лице осталось ровно то выражение, которое и должно быть у восемнадцатилетнего мага, пришедшего к генералу на аудиенцию.

Потом подался вперёд. Посмотрел генералу прямо в глаза.

И прямо спросил:

— Скажите, Валерий Степанович. Что вас заставило пойти против всего человечества?

Глава 7

Задав свой вопрос, я ожидал одного из двух. Либо атаки: что генерал дёрнется, попытается меня убить прямо здесь, в кабинете. Либо отрицаний — назовёт психом, вызовет охрану, устроит скандал. И вышвырнет меня отсюда к чертовой бабушке.

Второе было вероятнее. Хотя это бы не изменило его судьбу.

Но генерал выбрал третий вариант.

Он усмехнулся. Спокойно, почти лениво. Сложил руки на столе перед собой и посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему забавный анекдот.

— Догадался всё-таки, — произнёс он. — А мы всё гадали, сколько времени тебе для этого потребуется.

Мы. Значит, он явно обсуждал это с Учителем.

Я молча слушал. Не перебивал и не торопил. Пусть говорит. Каждое слово — это информация. Каждая фраза — ниточка, за которую можно потянуть.

— Знаешь, даже хорошо, что ты понял, — продолжил Валерий Степанович. Каменное лицо, которое он носил последние минуты, словно растворилось. Маска слетела, и передо мной оказался совершенно другой человек. Расслабленный, уверенный и опасный. — Так будет меньше проблем.

— В каком плане? — подал голос Дружинин. Куратор сидел ровно, но я по голосу слышал, что он напрягся.

— А в таком, что я сам искал встречи с тобой, Глеб, — Валерий Степанович откинулся на спинку кресла. — Но не знал, как это сделать, не привлекая лишних подозрений. И ты не представляешь, как я был рад, когда ты сам попросил о встрече.

Он продолжал ухмыляться. Широко, по-хозяйски. Как человек, который считает, что контролирует ситуацию. Как человек, который привык отдавать приказы и видеть, как их выполняют.

Только вот он давно уже не человек. И Система это подтвердила.

— Вы не ответили на вопрос, — сказал я нагло и прямо.

Всё-таки было интересно узнать, что толкает людей на такие решения.

— Это то, что интересует тебя перед смертью? — он приподнял бровь. — Хорошо. Отвечу.

Генерал секунду помолчал. Потом заговорил, и голос его стал более задумчивым:

— Когда-то давно мне выпала возможность стать сильнее. Тогда, когда я уже достиг потолка своей силы. Понимаешь, каково это — упереться в стену? Знать, что дальше не пройдёшь, как бы ни старался? Учитель помог мне преодолеть этот барьер. И теперь…

Он выставил вперёд руку. Кожа покрылась чёрной дымкой — нестабильная энергия хаоса проступила наружу, клубясь вокруг пальцев. Секунда, и эта дымка растворилась в воздухе. Ещё секунда — вернулась обратно.

Валерий Степанович полностью контролировал свои обращения в монстра. Это не дикий выброс загнанного в угол существа. Это демонстрация силы.

— Это будущее человечества, — сказал генерал. — Выживут сильнейшие. Мы не чета обычным магам. Да во всей стране по пальцам можно пересчитать тех, кто способен нам противостоять.

Он посмотрел мне прямо в глаза и строгим тоном закончил:

— И ты один из них.

Валерий Степанович снова ухмыльнулся. А потом щёлкнул пальцами.

В стенах кабинета разом открылись металлические створки — небольшие, замаскированные под вентиляционные решётки. Из них повалил едкий газ. Густой, желтоватый, с резким химическим запахом, от которого сразу заслезились глаза.

Я задержал дыхание. Дружинин — тоже. Рефлексы. У куратора они отработаны не хуже, чем у меня. Но газ уже щипал кожу — не просто слезоточивый, а что-то посерьёзнее. Боевая отрава, чтобы мы точно не вышли отсюда живыми.

— Живым тебе отсюда не выйти, Глеб Афанасьев, — спокойный голос генерала доносился сквозь уплотняющуюся пелену газа. Словно он озвучивал приказ на утреннем совещании.

Ну да, конечно. Кабинет на третьем этаже с усиленными дверьми, экранированными стенами и встроенной газовой ловушкой. Валерий Степанович готовился. Ждал.

Наверняка не первый раз так делал — слишком уж гладко работал механизм. Интересно, скольких он уже тут убил?

Только вот он не знал, с кем имеет дело.

Я мысленно усмехнулся. А потом взял и перенёс нас троих в Пространственный карман Громова.

Генерал, которого я захватил вместе с нами, плюхнулся на пол склада. Не ожидал такого поворота. Выглядел он сейчас не как грозный военачальник, а как мужик, поскользнувшийся на льду. Вся его показная уверенность испарилась в одну секунду.

Хах, прекрасно. Теперь ты в моей песочнице, Валерий Степанович.

Мы с Дружининым встали над ним. Куратор даже бровью не повёл — видел этот карман уже не в первый раз.

— Ты просчитался, —