Пассажирка - Виктория Серебрянская

отпуск. Для него это был пустяк. Я же еще несколько секунд стояла у кресла с платьем, глядя на бирюзовый шелк, который завтра должен был стать моим саваном или спасением. В каюте на несколько мгновений воцарилась такая тишина, что я слышала шелест своего халата. А еще чувствовала тяжесть мокрых волос на плечах и понимала: ловушка захлопнулась. Выхода нет. Хочу я того или нет, но мне придется сыграть до конца в его сложную политическую игру. Где никто не сможет мне гарантировать, что я уцелею.

Я, наконец, заставила себя сесть в кресло напротив Дариана. Настоящее, сочное мясо на тарелке выглядело как нечто из другой вселенной, но в горле стоял ком. В голове набатом била одна и та же мысль: «Шиан О’Джэ — племянник Магистра».

Из всех миллионов пассажиров во Вселенной, из всех тысяч существ на «Селестии» мне нужно было встретить именно его. Воистину, судьба — великая насмешница. Моя легенда об аудите Торговой Палаты, которая казалась такой надежной в трущобах Подбрюшья, здесь, в разреженном воздухе «Зенита», рассыпалась в прах.

— Ешь, Агги, — вдруг ворвался в сознание заботливый голос арлинта. — Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок, — негромко добавил Дариан, пододвигая ко мне бокал. — Или ты раздумываешь, как именно Магистр Палаты отреагирует на новость о внезапном аудите от своего племянника?

Я горько усмехнулась, глядя в темно-рубиновую глубину напитка.

— В академии я зачитывалась светской хроникой, — призналась неохотно. — Помнишь? Мечтала, как однажды надену шелк, войду в такой зал и буду вести умные беседы о политике... А теперь я бы все отдала, чтобы оказаться в самом грязном отсеке самого старого грузовика, лишь бы подальше от твоего «Зенита» и его обитателей.

— Ирония судьбы — дама капризная, — Дариан внимательно наблюдал за мной. — Давай попробуем достроить твою легенду. Нам нужно что-то, что объяснит Шиану, почему ты не значишься в официальных реестрах Палаты. Есть идеи? Может, ты на спецзадании под прикрытием? Или...

Он замолчал, ожидая моего ответа, но я только безнадежно покачала головой. Мысли путались. Я чувствовала себя так, будто иду по тонкому льду, который уже начал трещать. Какое прикрытие? Какое задание? Любая попытка соврать Шиану приведет к тому, что он просто отправит один запрос дяде — и на этом все закончится.

— Ясно, — вздохнул Дариан через некоторое время, наполненное томительной тишиной, и отставил свой бокал. Его взгляд смягчился, исчезла та холодная расчетливость, что пугала меня в Ротонде. — В таком состоянии ты завтра и двух слов не свяжешь. Ладно, «Элла», сделаем так: ты — независимый консультант, привлеченный лично Магистром для конфиденциального расследования. Твое имя намеренно удалено из общих баз, чтобы избежать утечек. Это объяснит и твою маскировку, и твое нежелание обсуждать детали с Шианом. Ты просто кивнешь, когда я намекну на это, и позволишь мне замять тему. Договорились?

Я лишь слабо кивнула. Его уверенность немного утихомирила панику, но внутри все равно все дрожало от страха.

— А теперь, — он вдруг улыбнулся, и эта улыбка была уже той самой — из нашей юности, без тени высокомерия. — Хватит о политике. Знаешь, почему Элиас Вальер так популярен у вдов киллов? Однажды он лечил одну престарелую герцогиню от «сердечной тоски». И когда она спросила, какой эликсир ей поможет, он с абсолютно серьезным лицом прописал ей… ежедневное чтение меню из самого дешевого трактира в порту. Сказал, что контраст между ее жизнью и реальностью — лучшее лекарство от меланхолии. Она так возмутилась, что выздоровела от одной только злости за три дня.

Я невольно фыркнула, представив лицо этой герцогини, и, вспомнив про отбивную, начала неловко кромсать ее ножом.

— А леди Мирабель? — Дариан вошел в раж, видя, что я начинаю оттаивать. — Она однажды устроила скандал на приеме у губернатора, потому что дроид-официант подал ей салфетку, которая была на два тона светлее скатерти. Она заявила, что это «визуальная агрессия» и попытка дестабилизировать ее психику. Весь вечер губернатор заставлял техников перенастраивать освещение в зале, чтобы попасть в тон ее настроения.

Я представила этот прием и невольно засмеялась. Напряжение, которое стягивало грудь стальным обручем, начало понемногу отпускать. Глядя на Дариана, который с таким упоением рассказывал эти нелепые истории, я на мгновение забыла о Ворне, кейсе и катастрофе, которая, возможно, ждала нас впереди.

— Спасибо, — прошептала я, когда смех утих. — За то, что пытаешься... привести меня в чувство.

— Не за что, — с чувством отозвался Торн, отпивая из своего бокала. — Я просто не хочу, чтобы моя спутница завтра выглядела так, будто она идет на казнь, — он снова стал серьезным, но в глазах все еще плясали искорки. — Аглая, ты — землянка. И ты справишься. Как справлялась со всеми зачетами, которые мы дружно заваливали после загулов.

Он поднялся из-за стола, и тень от его высокой фигуры накрыла меня, возвращая в реальность. Дариан неторопливо подошел к софе, на которой лежал мой чемодан. На мгновение его рука зависла над ручкой из кожи ската, и у меня внутри все заледенело. Казалось, он сейчас просто возьмет и вскроет его — одним движением, как он вскрыл мою фальшивую уверенность.

— Отдыхай, Агги, — не оборачиваясь, произнес Торн. — Твоя спальня — за той дверью. Я не трону твой багаж. Пока что. Придет время, и ты все расскажешь мне сама.

Дариан скрылся за дверью своей спальни, оставив меня одну в гостиной, которая внезапно показалась мне огромным, стерильным залом ожидания перед казнью. Чемодан на софе выглядел как инородное тело, как кусок грязи на чистом шелке.

Я посмотрела на недоеденную отбивную. Аппетит пропал напрочь. Одна только мысль о еде будила стойкую тошноту. А аромат настоящего мяса, который еще десять минут назад казался божественным, теперь вызывал лишь глухое раздражение. Еда в «Зените» была слишком роскошной, слишком идеальной — как и все здесь. Навевала сравнение с простым человеком, попавшим на божественный Олимп. Поддавшись эмоциям, я резко оттолкнулась и встала из-за стола, не став убирать. Знала, что как только я уйду, бесшумные дроиды выскользнут из стен и сотрут любые следы нашего присутствия, превращая каюту обратно в безликий выставочный зал.

По пути в отведенную мне каюту на мгновение задержалась у бирюзового платья. В полумраке шелк казался темным, почти грозовым и будил тревожные ощущения. Я снова провела рукой по ткани. И на этот раз жест