Милан. Том 8 - Arladaar

— Перестаньте уже упоминать о лагманах и пловах! Вам что, писать больше не о чем? Ребёнку уже и поесть нельзя? Вы посмотрите, в каких условиях они находятся: летели сутки до места, потом ехали до арены целый час, и обратно добирались столько же. Вдобавок акклиматизация. Как не стыдно писать такие комментарии!

— Если стыдно, выключите интернет и нырните под подушку. Там надёжнее. А мы знаем, как вела себя Стольникова перед важнейшим стартом. Берите пример с Сони. Вот кто пример для подражания. Ничего лишнего не говорит и не делает.

— В том числе и чистых прокатов не делает, а так да, ничего лишнего…

Людмила Александровна просмотрела все прокаты, выложенные болельщиками, почитала комментарии фанатов и усмехнулась. Похоже, нынешняя Арина пошла по её пути: заваливать тренировки или даже один прокат, а потом откапывать себя в другом. А то, что она умеет себя откопать, Стольникова хорошо показала на прошедшем «Ростелекоме». Конечно, трудности сейчас у неё есть, и немалые, в первую очередь, связанные с акклиматизацией, но почему-то, каким-то чудом Людмила Александровна была уверена, что у Арины сейчас всё получится как надо, для этого утверждения были определённые причины. Когда катались другие фигуристки, камеры часто показывали её.

Арина с большим интересом смотрела прокаты соперниц, иногда даже непроизвольно делая движения телом, словно копируя движения катающейся фигуристки. При этом на её лице были или радость или грусть, в соответствии с прокатываемой программой. Это говорило о том, что Арина искренне вовлечена в фигурное катание, что она очень серьёзно воспринимает то, что происходит на ледовой арене. Что она смогла абстрагироваться от только что неудачно откатанной своей программы и переключиться на другое. Огромный опыт в спорте, в фигурном катании, говорил Людмиле Александровне, что Стольникова в нужный момент мобилизуется на 100 процентов. Впрочем, ждать осталось недолго…

… Когда приехали с тренировки, первым делом фигуристки сходили в душ по очереди, немного отдохнули и отправились в ресторан. Время уже было примерно 20 часов. День постепенно сходил на нет. В широких окнах зажглись огни небоскрёбов, отбрасывали разноцветные отсветы огромные мелькающие рекламы, большой город погружался в вечер.

С аппетитом поужинав, фигуристки взяли с собой в номер по бутылке газировки и по шоколадке, предчувствуя, что утром придётся обойтись без завтрака. В номере опять включили телевизор, завалились на кровати и перед сном немного поговорили, и даже получилось начистоту.

— Как тебе сегодняшняя тренировка? — спросила Люда.

— Я не смогла, — печально сказала Соня. — В очередной раз не смогла. Не получилось. Мне так неловко.

— А мне показалось, ты хорошо откатала, — заявила Люда. — Ты знаешь, я здесь подумала, мы слишком заморачиваемся всем этим.

— Как это «заморачиваемся»? — Термитова с интересом посмотрела на Людмилу.

— Ну смотри, мы катаемся, постоянно идём к какому-то результату, а в конце что? Рано или поздно, но всё равно закончим, не сейчас, так через год, через два, через 5 лет. Нам всё равно придётся уходить и давать дорогу молодым. Так было и будет всегда. Большинство своей жизни мы проживём вне фигурного катания, а уже лет через 10–15 только немногие будут помнить наши имена.

— И что это значит? Я не понимаю к чему ты клонишь.

По-видимому, Термитова ещё не рассуждала о фигурном катании с такой точки зрения и сейчас с интересом слушала Люду. Сама Люда затеяла этот разговор не напрасно. Иногда она думала, что случилось бы, не попади она сюда, а Стольникова в её тело. Чем бы она занималась в 1986 году? Скорее всего, уже в 1987−88 году закончила с фигуркой, закончила школу, пошла учиться туда, куда направят родители. И ничего бы не было… Ни у кого не было бы никаких медалей и никакого фигурного катания. Люда Хмельницкая канула бы в безвестность, начав жизнь обычного человека.

Термитова просто не знала, что это такое — учиться фигурному катанию в заштатной провинциальной спортивной школе без всякой надежды на успех. То, что Соня назвала «неудачным прокатом», было за счастье всей группе Левоковцева, когда Люда обучалась там. С таким прокатом можно было бы стать чемпионкой СССР! Вот почему она затеяла этот разговор. Соня излишне накручивала себя, стремясь к идеалу.

— Я клоню к тому, что ты зря волнуешься, — решительно ответила Люда. — Ведь важно не то, какое место ты займёшь, а то, как будешь себя вести, в каком состоянии тебя запомнят фанаты и болельщики, в каком виде тебя покажут по телевизору. Люди простить могут всё, в том числе и неудачный прокат. Просто помни об этом. Я думаю, ты зря переживаешь и накручиваешь себя. Пойми, нам всем ты нужна при любом результате.

Термитова неожиданно засмеялась, прыгнула на постель к Людмиле и обняла её.

— Спасибо большое, Аря. Мне кажется, ты открылась совсем с другой стороны. Я всегда думала, что ты такая холодная, отстранённая, помешанная на результате в спорте и в медийности. Но ты… Как настоящая старая добрая подружка.

— Мне очень приятно это слышать, — улыбнулась Люда. — Я надеюсь, всё так и будет продолжаться.

Потом настал совсем поздний вечер, и по традиции, с общего согласия, включили телевизор и провели этот вечер за просмотрами японских мультиков… Впрочем, смотрели их уже в полудрёме, периодически засыпая. Так и прошла вторая ночь в Японии…

…Будильник был поставлен на 6 утра местного времени, по московскому времени это полночь, и вставать было тяжело, ещё тяжелее, чем вчера, несмотря на то что Людмиле удалось поспать в автобусе, да и ночью тоже. Тем не менее… Не надо забывать, что сегодня уже пятница, соревновательный день, и, возможно, придётся весь этот день проторчать на катке… Впрочем, Люда пока об этом думать не хотела. Но всё-таки собрала в сумку всё, что нужно для проката короткой программы: коньки, платье, колготки, косметику, бутылку с водой, салфетницу.

После того как всё собрали, выдалось немножко времени, решили полежать перед выходом, но тут же захотелось есть. Перекусили шоколадками, запив их минералкой, и, одевшись, направились в вестибюль гостиницы.

Бронгауз и Аделия Георгиевна стояли у дверей в ожидании Людмилы. Хворостов рядом с ними дожидался Соню. Народу было ощутимо меньше, чем вчера: всё-таки время относительно ранее, всего 6:40 утра. Присутствовали только фигуристки, тренеры и прочие, кому по долгу работы предстояло находиться на ледовой арене. Но всё равно, людей набралось порядочное количество —