Страх и Голод 1 - Константин Федотов

– О, Иван Михайлович, здравствуйте. – узнав, поприветствовал меня полицейский. – Да вот, поймали на улице, уж не знаю, чем они заправились, но, сука, людей живьем готовы жрать, и это в буквальном смысле. Вообще день какой-то сумасшедший, это не первые такие за сегодня. – тяжело вздохнув, ответил он. – Я так понимаю, вы к Синицыной? – уточнил он.

– Ну а к кому же еще. – кивнул я, глядя на белесые глаза наркоманов.

– Она у себя, ждет вас. – ответил парень.

– Хорошо, я тогда пошел. – сказал я парню и отправился в нужный мне кабинет.

Синицына Наталья Андреевна, та еще зараза, вся в своего отца. Жесткая, строгая, педантичная и неподкупная. Ее отец долго пытался отправить меня на нары, причем так, чтобы я оттуда уже никогда не вышел, но обломал об меня зубы. А после ушел на пенсию и в один из прекрасных дней допился до белой горячки, а затем трофейным пистолетом вышиб себе мозги. Но ментом он был правильным, все наши его уважали, так как он всегда играл честно, по правилам. А вот его дочка другого поля ягода, ничем не гнушается и легко сама нарушит закон, чтобы упечь кого-то за решетку. У бандитов деньги она не берет, а вот чтобы кому-то добавить срока или подкинуть новых улик, это пожалуйста. Если бы не слово, данное ее отцу, она бы уже давно где-нибудь кормила червей, но мои принципы нерушимы.

– Добрый день, Наталья Андреевна. – поприветствовал я девушку, войдя в кабинет после пары стуков.

– О, кто к нам пожаловал. – наигранно сказала она и указала рукой на пустой стул перед ее столом. – Садитесь. – ехидным тоном добавила она.

– Нет уж, садиться мне не хочется, а вот присяду с удовольствием. – невозмутимо ответил ей я. – Наталья Андреевна, а с вами все в порядке? Выглядите вы как-то не очень хорошо. Может, вам стоит отдохнуть, взять больничный, а может и отпуск? – предложил ей я.

Вид у нее действительно был ужасный, бледная, мешки под глазами, испарина на лбу, вся дрожит, глаза красные, губы синюшные.

– Что есть, то есть, приболела, но ради такого случая решила, что потерплю. – шмыгнув носом, сказала она.

– Какого такого? – делая вид, что не понимаю, о чем речь, уточнил я.

– А вот такого! – громко вскрикнула она, развернув ко мне монитор и запустив на нем запись.

Девушка потянулась рукой к мышке и в этот момент рухнула на стол, а ее тело начало трясти, словно в припадке эпилепсии.

– Наталья Андреевна? Вы в порядке? – спросил у нее я, но ответа, разумеется, не последовало. – Эй, кто-нибудь! – закричал во все горло я и, бросившись к двери, настежь открыл ее. – Але! Человеку плохо! – прокричал еще раз я.

К кабинету подбежал молодой паренек в бронежилете и с сержантскими погонами на плечах.

– Что случилось? – спросил он у меня.

– Мне откуда знать, сидела бледная вся и вот упала! – растерянно ответил я.

– Будьте тут, я позову врача, там как раз скорая приехала. – ответил он и побежал к выходу.

– Вот же гадство! Я еще с ней нянчиться должен! – прошипел я сам себе под нос и вошел обратно в кабинет.

Едва я подошел к следачке, как та затихла. Чисто на автомате прощупал пульс, коснувшись ее горячей шеи, но, увы, таковой отсутствовал.

– М-да, покойся с миром, Наталья Андреевна. – покачав головой, сказал я. – Даже как-то жалко, что ли, молодая совсем была, жить и жить. – с сожалением добавил я и услышал во дворе какую-то суету.

– А чего я стою-то? – спросил я сам у себя.

Найдя взглядом сейф следачки, я быстро обшарил ее стол на предмет ключа и, не найдя такового, залез к ней в карман. И в этот момент она зашевелилась.

– Твою мать! Что за хрень тут происходит! – в сердцах выкрикнул я и отскочил в сторону.

Наталья Андреевна медленно встала на ноги и устремила на меня свой взгляд, только ее красивые синие глаза куда-то делись, они стали белесыми, словно бельмо их затянуло. Из ее рта текла какая-то слизь вперемешку с белой пеной. Она медленно подняла руки вперед, растопырила свои тонкие пальчики так, словно хочет что-то схватить острыми коготками, а затем, издавая звуки, напоминающие то ли шипение, то ли рычание, сделала шаг на меня. Но девушка была на очень высоких каблуках, едва она коснулась каблуком пола, как нога подвернулась, и девушка рухнула на пол, при этом приложившись виском об угол собственного стола, оставив на нем следы крови.

– Мама дорогая, да кто же мне поверит! Она что, ценой своей жизни меня посадить решила? – впервые видя подобное, пробормотал я сам себе под нос.

Но девушка все еще была жива, она опять зашевелилась и начала подниматься, из ее раны на виске сочилась темно-бордовая, почти черная кровь. Она встала на ноги, при этом одна из ее лодыжек была сломана, но Наталья Андреевна на это не обращала никакого внимания. Девушка опять выставила руки и неуклюже пошла на меня, наступая на вывернутую в сторону стопу.

– Ну нахрен! – выругался я и выскочил из кабинета в коридор, где ко мне на всех парах бежал тот самый паренек, а следом за ним шагал доктор в белом, окровавленном халате.

Стоило сержанту войти в кабинет и приблизиться к девушке, как та схватила его своими руками и вцепилась зубами ему в лицо. От чего парень закричал и с силой оттолкнул ее.

– Опять?! – возмущенно прокричал доктор, явно видя подобное не в первый раз.

– Так, господа, я потом зайду. – отмахнулся от них я и отправился к выходу.

Проходя мимо дежурки, я услышал уже знакомое шипение, и капитан, что сидел внутри, точно такими же глазами, как у Натальи Андреевна и у парочки в обезьяннике, смотрел на меня и тянул руки в мою сторону. Пребывая в какой-то прострации, я выскочил на улицу и увидел еще пять таких же чудиков, лежащих на земле, только их руки были скованы наручниками, а рядом с ними стояли окровавленные ППСники.

– Господа, что вообще происходит? – обратился я к полицейским.

– А черт его знает, гражданин, таких на улице развелось просто огромное количество. Как звери на людей бросаются, прям зомби какие-то. Советую вам отправиться домой. – обратился ко мне один молодой парень, при этом потрогав свою перебинтованную руку и поморщившись от боли.

– Благодарю за совет, пожалуй, так и поступлю. – нащупав в кармане ключи от машины, ответил я и, сняв ее с сигнализации, сразу прыгнул за руль.

– Что же такое творится? И правда ведь, все