Три звезды Форгетона - Настя О

— Добрый вечер. Алексей, ты привел к нам своего папу?

— Добрый вечер, Ирина Витальевна. Да. Мама не смогла. Прислала его.

— А он наконец-то вернулся, такой загорелый… откуда, кстати?

— Из Краснодарского края. Он оттуда родом.

— Да ты что. И поэтому его, конечно, зовут Давид, — усмехнулась Ирина, как теперь понял Двайр, Витальевна.

— Так меня еще не называли, но тоже сойдет, — признался форгетонец.

— Загорел он в Египте. Задержался на очередных раскопках, — на голубом глазу сочинял Лешка.

Но здесь Двайр уже мог его поддержать. Он ведь знал, что недавно именно этим занимался в Африке О-Лейр-Он. Вряд ли Ирина Витальевна могла иметь представление о дэйрианце Отэ-д'Дане, кровь которого в итоге оказалась в жилах Киры. Поэтому он и принялся с упоением рассказывать то, что когда-то поведал ему давний друг и, по совместительству, любимый муж Киры.

А еще Двайр использовал свое обаяние на максимум. Только вот странно — Ирина Витальевна ему совсем не поддавалась. И этим одновременно и заинтересовала, и раздосадовала форгетонца. Выходило, что с ней придется использовать другие навыки. И никоим образом не задеть в своих поползновениях Лешку.

На его счастье, стали прибывать другие родители, и женщины, коих на собрании оказалось большинство, смотрели на них с Лешкой с немым обожанием.

— Ты раньше не посещал эти сборища? — тихо спросил Двайр у сына, когда они пристроились за первым столом рядом с Ириной Витальевной.

Такое положение помогало сосредоточить внимание на учителе. Двайр опасался, что, сядь он где-нибудь в другом конце помещения, прибывшие женщины попросту не сводили бы с него взгляда. Все-таки не всегда форгетонское очарование могло играть ему на руку.

— Нет. Тебя решил поддержать.

— Тогда понятно, почему от нас так много ажиотажа. Ничего, прорвемся.

Здесь действительно не наблюдалось других детей, кроме Лешки. Отец и сын замолчали, сосредоточившись на том, что говорила Ирина Витальевна, и сильно удивились тому, что она в итоге выдала.

— Вы, наверное, немного в растрепанных чувствах после того, как дети пришли домой и сказали, что получили под новый год двойки. Я бы хотела признаться вам, что немного слукавила здесь. Эти оценки не пойдут в официальный журнал. Мы писали работу на обычном уроке, ее не было в планах. Но только так я могла бы собрать вас полностью в последний раз перед своим увольнением.

— Как? Да вы что, Ирина Витальевна!

— Да, вы все правильно услышали, — улыбнулась женщина. — Возраст не позволяет мне выдерживать такое количество ученических часов, которое запланировано в программе. А работать вполсилы я не привыкла. Поэтому я и хотела обратить ваше внимание на то, с чем нам пришлось столкнуться на проверке знаний. Все оценки заслужены. Леша не даст мне соврать — я включила в контрольную несколько пройденных тем, которые уже встречались у нас в этом году. Ваш новый учитель после нового года будет нисколько не хуже меня. И я надеюсь, что за каникулы вы сможете проработать с детьми хотя бы мысль о том, что седьмой класс — это уже время, когда нужно всерьез задуматься о будущем. У вас впереди ОГЭ (основной государственный экзамен — прим. автора). Тем, кто решит остаться до одиннадцатого класса, предстоит еще и сдача ЕГЭ (единый государственный экзамен — прим. автора). И основу для него нужно закладывать уже сейчас. Завтра мы разберем типичные ошибки, которые допустили ребята. Но ваша задача — сделать так, чтобы этого больше не повторилось. Особенно я рада, что Леша наконец-то показал нам своего папу, — с усмешкой добавила Ирина Витальевна. — Теперь я могу быть за него спокойна.

После собрания Двайр с Лешей отошли подальше от камер и оттуда телепортировались прямиком в магазин. Продукты они выбрали быстро, заполнив еще одну сумку, и форгетонцу даже показалось, что сын немного оттаял. Однако когда Леша взял свой телефон и поднес к уху, его лицо изменилось, и он с тревогой посмотрел на Двайра.

— Давай скорее вернемся домой.

— Что случилось?

— Мишка заболел.

ГЛАВА 6

Когда Двайр с Лешей исчезли, Машка продолжила хлопать в ладоши так самозабвенно, что я даже немного порадовалась. У нее появился такой мощный отвлекающий фактор, что я могла немного выдохнуть. Все-таки оставаться оптимистичной матерью маленьких детей было довольно сложно, несмотря на весь мой положительный настрой.

Мишка продолжал кукситься и начал просить почитать книжку. Поскольку время до ужина еще оставалось, мы отправились в большую комнату, чтобы найти занятие по душе. Маша занялась любимым делом — опустошала пластиковый ящик с игрушками и разбрасывала вокруг себя, создавая только ей понятный порядок. Я уже давно махнула на это рукой и просто ждала момента, когда детям надоест крушить дом. Укладывала спать и быстро возвращала все на свои места. И так продолжалось изо дня в день. Сегодняшний ничем не отличался от предыдущих.

Мы с Мишей устроились на диване с книжкой, Маша сосредоточилась на музыкальном телефоне. Дуся в такие моменты предпочитала скрываться подальше. И сейчас тоже шмыгнула на кухню. Жорика это чрезвычайно обрадовало. Настолько, что он даже задремал, сидя на дверке шкафа. Видимо, облюбовал себе место.

Пока я читала, сын доверчиво разлегся на моих подогнутых ногах. Но смутное чувство беспокойства поселилось в душе. Раньше он бы никогда не бросил Машку в ее злодеяниях. А тут еще так и норовил уснуть.

А потом Мишка стал теплеть на глазах. Когда я подняла его и потрогала лоб, он очень напоминал вскипевший чайник. Я бросилась к электронному термометру с сыном на руках. Пока мы сидели и ждали звукового сигнала, Машуня с радостью показывала на желтые заячьи ушки, торчащие из-под подмышки брата.

Температура оказалась высокой — выше тридцати восьми градусов. Мы никогда не болели так серьезно. У меня имелась аптечка первой помощи и жаропонижающие средства, конечно, тоже. Да и простуды с нами раньше случались. Но таких серьезных — никогда.

Собрание в школе у Леши уже должно было завершиться. Не думая ни о