Ло. Дикое сердце - Лолита Моро

— Пойду, гляну, — сказал карлик, беря мокрую шляпу в руки, — к теме алиби, малышка. Я лично никогда тебя не подозревал.

Я изумлённо поглядела в удаляющуюся спину. Он меня не подозревал? А ничо, что кошмар начался задолго до моего появления не только в Доме, а на планете ваще? Местная логика имела свои закидоны явно.

С улицы пришли две дамы с перепуганными лицами. Но это не помешало им купить жетончики и отправиться в комнаты караулить судьбу. Желающие мужчины не заставили себя ждать. На этом отрезке Вселенной все происходило, как обычно. Чем ближе время двигалось к полуночи, тем активнее заполнялся зал.

Вернулся Тим. Принес из булочной деревянный лоток с выпечкой. Белая бумага загибалась кверху от быстроты его шагов. Круассаны пахли вкусно.

— Снова девчонку порешили из «Аленького цветочка», — поделился приятель информацией и булкой.

Я сделала большие глаза и, обжигаясь, стала отщипывать горячее тесто.

Тимоти наклонился ко мне ближе и сообщил негромко:

— И снова ту, к которой накануне коронер приходил.

— А он что и вправду таскается по борделям? Я думала, это слухи, — я сделала максимально удивленное лицо. Впрочем, это было не трудно.

— Ничего не слухи. Я лично с ним ходил месяц назад, — уже гораздо свободнее рассказал парень, — и как раз в «Цветочек».

Взял без всякого стеснения мою банку с шоколадом и облил мой круассан. Потом благородно накапал себе прямо в рот.

— Какая же все-таки обалденная вещь — шоколад, — проговорил он, жмурясь от удовольствия.

— Что вы там делали? — шоколадная тема не занимала меня вовсе.

— Ничего особенного, — махнул рукой Тим, — там была перестрелка, одну девчонку зацепило, Грег зашил. Потом он долго разговаривал с Бекки, втирал ей всякую всячину. Ее, кстати, сегодня и ухлопал живодер Дикое Сердце.

— И все? Разговаривал и все? — я недоверчиво хмыкнула.

— Я не знаю наверняка, я свечку не держал. Но, по-моему, Маркс ими брезгует. Платными девочками, я имею в виду. Жалеет и брезгует. Хотя Бекки была красотка, что надо. Вот, смотри.

Тимоти сунул мне под нос свой коммуникатор.

Покойница явно тревожила струны души моего приятеля. Или не души, а ниже, но не важно. Фоток девушки набралась целая галерея. От разнообразного ню до самой последней бессердечной.

— Крови много? — спросила я.

Мне показалось, что лужа под телом сегодня не такая обширная, как в предыдущий раз.

Тим тут же подтвердил:

— Крови с каждым разом все меньше и меньше. Он как будто нашел способ не пачкать лестницу.

— Что он с сердцами делает? Жарит и ест? — подумала я вслух.

— Смотри-ка, а тебя заводит эта тема, не в первый раз переживаешь, — усмехнулся парнишка, — я знаю одно место в Шлюшьих кущах, там подают человечину время от времени. Я тебя приглашаю, детка.

— Куда ты, оборванец, приглашаешь нашу Ло? — возле стойки появился шериф Вильсон. За версту разил портером и дешевыми духами. — Кто позволил тебе водить ее по Шлюшьим кущам?

Шериф развернулся всем корпусом ко мне:

— Не вздумай с этим дохляком идти туда, девочка. Это слишком опасно.

Тим возмутился. Оказывается, его родная бабка была из тех краев, и он знаком с тамошними обитателями внутриутробно, буквально. Мужчины заспорили. Взрослый обнял молодого за плечи и увел на кухню.

Никого особенно ночное происшествие не встревожило. Одной бедной девчонкой стало меньше на свете, только и всего.

Как я не изворачивалась, Голди все равно отправил меня в аппаратную.

— Я вот никак не пойму, — рассуждал он, топая за мной следом по лестнице наверх, — эти чертовы убийства добавляют моему Дому популярности или нет?

— Что говорит касса? — усмехнулась я.

— Касса говорит, что в зале бездельников прибавилось вдвое, зато ищущие и ждущие сократились.

— Известность растет, а популярность падает, — процитировала я не помню чей слоган.

— Согласен. Выручка упала, — Голди вздохнул тяжко, — надо что-то придумать. Ты будущее угадывать случайно не умеешь?

Я невольно рассмеялась. Только этого умения мне и не хватало.

— Послушай, Ло. Я заметил, что Маркс к тебе неровно дышит, — в голосе моего хозяина появились заискивающие ноты.

Я удивилась. Что такое?

— Да-да. Не гляди на меня божьей коровой, будто сама этого не замечаешь. Поэтому, во-первых, такой мой совет. Не позволяй ему распушать хвост при братце и сестрице Америго. А во-вторых, уговори парня помирить нас с гадалкой, ладно? Спаси Дом Судьбы от разорения, девочка, я тебя умоляю!

Джонни Голди еще добрых четверть часа расписывал мне, как нежно любит коронера строптивая толковательница знаков и примет Провидения. Я сильно сомневалась, что имею над мистером Марксом хоть малейшую власть. Но хозяин упирал на свое и готов был даже на колени пасть.

— Я обязательно выплачу тебе выигрыш, малышка, как только дела пойдут в гору. Но ты должна мне помочь, — твердил он, пятясь потихоньку вон из аппаратной.

Действительно. Только два номера сегодня занято из восемнадцати. Остальные камеры тускло освещают пустоту и тишину заведения. Здесь слишком долго испытывали терпение мстительной тетки Судьбы нахальными толкованиями и подглядываниями за шиворот и под юбку, теперь настал другой черед.

Неназываемый любит и умеет посмеяться над человеческими планами.

Глава 15 Коллеги

Я задремала. Редкие сегодняшние посетители покинули гостеприимные комнаты Дома Судьбы, и стало тихо совсем. Я подтянула колени к подбородку и укрыла себя чужой курткой. Судя по запаху, принадлежала она человеку, имеющему отношение к уборке. Запах книжной пыли и стиральных средств с персиковой отдушкой. Я не брезгливая, да и человеческими выделениями от вещи не несло. Старые книги пахли старым деревом. Уборщик? Букинист? Архивариус? Что он делал в бендешке коротышки Джонни? Библиотекарь — эротоман? Я засыпала себя вопросами, как порошком от бессонницы.

— Опять ты! — возмущенный женский голос.

Я уставилась заспанно в экран.

Очень приятной полноты девушка за тридцать стояла, подбоченясь, и тыкала пальцем в толстяка шерифа. Тот уже снял свою грубую коричневую куртку и глядел на стену, ища, куда бы ее пристроить.

— Но, красотуля моя, никого больше в Доме нет. Один только я готов и свободен, — говорил Вильсон, шаря курткой по стене.

Красотуля сердито отвернулась к окну и встала, слегка отклячив попу в пышной юбке.

— Неназываемый! — проворчал толстяк.

И в этот миг изображение потухло. Нашел гвоздь и камеру завесил, догадалась я.

Свидание взрослого дяди с поварихой из «Теремка» ничего интересного не обещало. Я убрала звук почти на ноль и поглядела в остальные комнаты. Ничего занимательного не обнаружила. Тринадцатый номер пуст.

— Ты сочиняешь, душа моя, — пыхтел шериф, — никогда не