Бастард Императора. Том 31 - Андрей Юрьевич Орлов

— Не тебе говорить о побеге из Империи, — холодно ответила она. — Насколько помню, именно ты первым покинул её. Разве нет?

Она всё-таки злится.

Если бы Таня действительно ничего не чувствовала, то просто проигнорировала бы обвинение. Но она сразу ответила, ударив в наиболее уязвимое место.

Я замедлил восприятие, анализируя происходящее.

За несколько мгновений в голове пронеслись сотни мыслей.

Таня не может быть предательницей. В это я не поверю ни при каких обстоятельствах.

Значит, существует причина, вынуждающая её вести себя именно так. Ордена рядом не видно, но его представители наверняка слушают каждое слово.

Что ж… Попробуем сыграть в игру. И уже от этого будем отталкиваться дальше.

— Решила выставить виноватым меня? — Я сложил руки на груди и слегка поднял бровь. — Напомню, что именно ты одна из Романовых. И в первую очередь именно ты обязана была защищать собственную Империю. А вместо этого находишься непонятно где и занимаешься неизвестно чем.

Таня продолжала смотреть на меня, пока за спиной в зале стало тише.

Гости всё откровеннее прислушивались к разговору, а некоторые даже начали медленно приближаться к дверям балкона. Я прекрасно понимаю и ощущаю, что нас слушают. Причём очень внимательно.

Таня… Что же это за орден такой, что ты не можешь говорить свободно? Или… Ты и не хочешь?

Я видел, что она думает над ответом на мои слова. Причём не просто над тем, что ответить, а словно разбирает мои слова по контекстам. И наконец всё так же холодно спросила:

— Думаешь, раз стал императором, то теперь твой кругозор стал шире и ты понимаешь каждое событие вокруг? Вернулся, одержал победу над Китайской Империей и сразу возомнил себя победителем всего мира? Ждёшь, что все встанут перед тобой на колени, раз ты «молодой» гений?

На этот раз уголки её губ едва заметно поднялись. Она усмехнулась. Совсем немного. Затем тоже сложила руки на груди и опёрлась на каменные перила.

Вот оно…

— Меня не интересует весь мир, — покачал я головой. — Сейчас мой мир — Российская Империя и окружающие её союзные государства.

Таня снова чуть усмехнулась.

— Чего ещё ожидать от человека, который не пропускает ни одной юбки? — Она перевела взгляд на Анастасию. — Тебе теперь действительно ничего не нужно. Засядешь в своей Империи и станешь развлекаться со всякими…

— Таня, я… — Анастасия снова подалась вперёд.

— Ревнуешь? — резко перебил её я, не давая встревать в этот диалог.

Таня покачала головой.

После этого отвернулась, сделала несколько шагов вдоль балкона и остановилась возле одной из колонн.

— Ревность — пыль на фоне понимания того, к чему хочешь стремиться, — холодно произнесла она. — Когда-то я была обычной девчонкой и думала, что весь мир вращается вокруг тебя. — Таня провела пальцами по гладкому камню колонны. — Но, узнав мир лучше, поняла, что в нём намного больше интересного.

Она резко остановилась и посмотрела прямо на меня.

— Знаешь, Вяземский, кроме раздражения, ты теперь ничего у меня не вызываешь.

На мгновение внутри всё неприятно сжалось, но я тут же задавил это ощущение. Нет. Я не усомнюсь в ней. А Таня, между тем, продолжала. Её голос оставался холодным и ровным:

— И, признаться, если бы не это раздражение, я сейчас даже не разговаривала бы с тобой. И что я только нашла в тебе в своё время? Да, ты силён. Но что представляет собой твоя сила? И спустя время я поняла, что ты опасен. Причём сам того не понимая, в первую очередь для самого себя. Осознав это, я поняла, что больше не хочу связывать себя с тобой. Ты и не представляешь себе, сколько раз я была рада, когда начала жить спокойно.

За нашими спинами начался шёпот. Кто-то негромко усмехнулся.

Для окружающих сейчас происходящее превратилось в представление: выяснение отношений двух бывших возлюбленных, оказавшихся на одном приёме после долгой разлуки.

— Твоё мнение очень важно для меня, — усмехнулся я.

Убрав руки с груди, подошёл к Анастасии и обнял её за талию, притягивая к себе. Затем, не отрывая взгляда от Тани, наклонился и поцеловал супругу в щёку.

Анастасия замерла. Она ошарашенно переводила взгляд с меня на сестру, совершенно не понимая происходящего.

Егор также растерялся, нахмурившись и явно пытаясь решить, не сошёл ли я окончательно с ума.

К счастью, они стояли спиной к залу, поэтому гости не видели выражений их лиц. Наблюдатели снаружи меня не беспокоят.

Анастасия попыталась отстраниться, но я направил в неё небольшой поток энергии, удерживая тело неподвижным.

Не причиняя настоящего вреда, я создал короткий болезненный импульс, давая понять, что сейчас нужно подчиниться и не задавать вопросов.

Она сразу перестала сопротивляться.

— Рад, что моей женой стала женщина, которая не сбежала из страны, — произнёс я, продолжая смотреть на Таню. — Та, кто держалась ради Империи до самого конца.

Таня встретила мои слова всё тем же холодным взглядом.

— Уходим, — распорядился я.

Отпустив Анастасию, взял её уже за руку, развернулся и направился к выходу с балкона. Мы уже почти дошли до дверей, когда позади раздался голос Егора:

— Что значит «уходим»?

Он говорил так же холодно, как Таня. Я остановился и обернулся, надеясь, что он сейчас меня не подведёт.

— То и значит.

— Мы прибыли сюда за ней, — Егор указал в сторону сестры. — И без Тани я никуда не уйду.

Я усмехнулся одними губами.

— Если настолько хочешь, можешь попытаться забрать её самостоятельно.

Егор мрачно посмотрел на Таню. Она продолжала стоять у перил, не проявляя ни малейшего желания идти с нами.

— Только вряд ли она сдастся без боя, — продолжил я. — Ты ведь понимаешь, что добровольно она не пойдёт?

Егор стиснул зубы. Я кивнул в сторону гостей, собравшихся возле дверей.

— И не станешь же ты выяснять отношения прямо перед ними?

Несколько секунд казалось, что он всё-таки сорвётся. Однако затем Егор молча прошёл мимо меня.

— Друзья, вы уже уходите? — раздался справа знакомый голос.

К нам приближался улыбающийся Вильгельм. Он выглядел довольным и даже не пытался скрывать, что услышал большую часть разговора.

— Жаль покидать настолько приятное мероприятие, — спокойно ответил я. — Но не терплю рядом предателей. И уж тем более женщин, которые слишком высоко себя оценивают. Поэтому мы откланяемся.

Последние слова я произнёс достаточно громко, чтобы