Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

оттолкнула Ричарда, и тот едва не кувыркнулся со ступенек, но удержался за балясину. – Мне даже обидно, что именно ты готовила жертв. Мне следовало поручить это другой, более подходящей ведьме. – Она вздохнула и процокала каблуками по крыльцу. – Я вернусь за девочкой после полуночи. Надеюсь, на то, чтобы просто подержать в своём доме одного ребёнка, у тебя мозгов хватит.

– А те двое, которых вы забрали ночью?

– Это тебя уже не касается, Вланд.

Теперь Нишанту удалось самому увидеть загадочную «госпожу» – это была довольно высокая женщина с тёмными волосами и ярко-красными глазами, в длинном тёмно-синем платье, поверх которого лежал чёрный плащ, застёгнутый на какую-то брошь. Она огляделась по сторонам, накинула капюшон и быстро скрылась из виду.

– Это всё из-за тебя, паршивец! – Нишант вздрогнул от восклицания Гриньетты, которая, судя по всему, снова ругала сына. – Госпожа Финис возложила на меня такую миссию! Такую ответственность! Если бы ты был талантливее и послушнее! Ах, если бы родилась девочка, всё было бы куда лучше! А ты… Чтоб без часов не возвращался, понял?!

Она с силой толкнула ребёнка и захлопнула дверь, после чего все окна так же громко закрылись. Морганна наконец-то смогла выдохнуть и вдохнуть нормально. С помощью Нишанта она отползла обратно за забор и тихо прокашлялась. Правда, вот за ними увязался маленький хвостик – Ричард тихонько попытался пролезть сквозь кусты к их дырке. Его пыльное личико выглядело ещё более хрупким, но большие красные глаза с интересом и любопытством разглядывали пару. Он словно смущённо отвёл взгляд и протянул Морганне кинжал, который та выронила.

– Я и не заметила… – прошептала она тихо и с большим трудом, а после благодарно кивнула, принимая оружие из детских рук. Ричард сразу спрятал ладошки за спину и потупил взгляд. – Ты не порезался? Могу я посмотреть?

Хель протянула дрожащую ладонь ребёнку. Ричард не сразу сообразил, чего от него хотели, а потому сначала дёрнулся, но всё же потом дал осмотреть свои пальчики. Как и думала Морганна, он всё-таки поранился – в двух местах были неглубокие порезы. Хель осторожно вынула липкий бинт из сумки и аккуратно заклеила ранки.

– Давайте возьмём его с собой? Прошу вас, Морганна, – тихо произнёс Нишант, когда Ричард сел между ними и принялся разглядывать «подарок». – Она его убьёт.

Морганна только кивнула. В горле была ужасная сухость. Теперь уже Фаввара помог ей сделать несколько глотков. Пускай он и не решался спросить у неё, что только что произошло, а всё же был рад, что ей стало легче.

– Пойдём. – Она осторожно поднялась, несколько покачиваясь. Нишант тут же подставил ей своё плечо и взял мальчика за ручку, но Хель отрицательно покачала головой. – Он босой. Возьмите его на руки. Боюсь, я его только уроню, – и тихо добавила: – Альберт будет явно не в восторге.

Фаввара кивнул и, дав напарнице опереться о дерево, присел на одно колено. На удивление ребёнок оказался даже слишком лёгким. Настолько, что Нишант засомневался, действительно ли это – тот самый двенадцатилетний мальчик, просто кажущийся значительно младше своих лет. Никак он не был похож на свой возраст. Даже Шанти выглядела рядом с ним гораздо больше и старше.

До города им было рукой подать, поэтому, когда Хель окончательно пришла в себя, они довольно скоро вернулись к дому, где жили Фаввара. Альберт ходил кругами у парадного, пока не заметил пару. Морганна облегчённо выдохнула и помахала брату. Нишант поправил мальчика на своих руках и кивнул. Ал подошёл к ним и сурово оглядел сестру и градохранителя с ребёнком. Ну а Ричард в свою очередь неловко прижался к градохранителю и потёр нос ладошкой.

– Анна, – Ал глубоко вдохнул, чтобы не повысить голос при ребёнке, – когда мы переехали на Север, ты принесла из леса зайчонка, и я подумал, что ты очень жалостлива. Потом нашла волчонка, и я решил, что собака в лагере не помешает. Потом ты притащила медвежонка, и дедушка насторожился, благо быстро нашли лесника, который взял зверика. Затем наступило затишье, и я подумал, что ты переросла этот этап. – Он многозначительно посмотрел на сестру. – Но потом во время нашего дежурства ты привела из леса Салем. Тут насторожился уже я. Теперь ты нашла мальчика. В лесу. – Альберт сощурился. – Я попрошу дедушку запретить тебе работать в лесах. Потому что ты обязательно кого-то оттуда приведёшь.

Ал выдохнул, а Морганна виновато опустила глаза. Тогда он перевёл взгляд на Нишанта.

– При каких хоть обстоятельствах вы его нашли?

– Он сын ведьмы.

Альберт просто молча взял мальчика из рук Нишанта. Тот застыл в одном положении, словно окоченел – так сильно напрягся.

– Почему я не удивлён? Идём. Нас ждёт дхава Ришаб. Я нашёл следы заклинания на крыше. И будь добра мне объяснить: как ты вообще оказалась в лесу у ведьмы?

– Значит, пожар всё же не был настоящим? – Морганна тут же выпрямилась и поравнялась с Алом. – Нишант, вы с нами?

– Да, иду.

Фаввара решил идти несколько позади северян. За это утро он увидел столько, что ему просто хотелось всё переварить. А вот Морганна, казалось, была другого мнения на этот счёт – она с большим количеством подробностей описывала брату то, как проходило их преследование. Но как только повествование дошло до того, что случилось у дома, Хель вдруг резко запнулась и поджала губы, сглотнув. Альберт, судя по всему, не так сильно на неё и злился за внезапную находку, либо же отчитал лишь для приличия, ведь второй рукой крепко обнял её за плечи и поцеловал в висок, бросив что-то на их родном языке.

Нишант молчал. Все его мысли занимала лишь Шанти. Как она там? Успела ли позавтракать? Не холодно ли ей? Не смела ли эта ведьма ударить её? А вдруг фантом мог принять её внешность? Он бы не смог ни смотреть на убийство, ни пустить Хель убивать этого монстра. Хотя он и был искренне благодарен Морганне за то, что она спасла его, в душе он так же искренне корил себя за слабость. Если он ничего не знает о том, что это за существо, какие вообще опасные существа бывают, то как может быть главой защитников города? Зачем тогда было ехать в Варяжье, если, по сути, он пропустил мимо ушей главный урок великих северян?

Фаввара поддел свой значок двумя пальцами и сжал в ладони так, что костяшки побелели.

А хотел ли он вообще быть таким человеком? Принадлежит ли ему то место, которое он занимает? Даже в ситуации, когда он был обязан спасать, ему словно