Брак через "Нихачу" для мисс попаданки - Марина Сергеевна Орлова

Как бы то ни было, в итоге мы все же оказались в одной из дальних комнат, в которой под стражей содержалась Катрина.

Первым в комнату вошел Феликс. Мне предстояло подождать снаружи и понаблюдать за ситуацией. Я не сопротивлялась и подслушивала без зазрения совести. Видеть Катрину я не могла, зато слышала отчетливо. Из допроса было ясно, что девушка не врала и действительно видела очень многое. Ее история была чем-то похожа на сказку Морозко, в которой бедную Настеньку, в нашем случае, Катрину, эксплуатировали в родном доме и в хвост и в гриву. Вот и нашу героиню послали в лес ни свет, ни заря на поиски съедобных грибов, ягод и трав.

Однако, девушка, оказалась сознательной, потому углубляться в лес поостереглась и рыскала по кустарникам недалеко от тракта, благодаря чему не только была свидетельницей нападения, но и счастливо избежала своего обнаружения, как ненужного свидетеля.

С ее слов, делегацию поджидали на тракте. Но что удивило не по статусу сведущую девушку в делах похищения и грабежах, сопровождение принцессы проявило очень вялое сопротивление, отчего у них не было ни шанса. Это подводило нас к закономерному вердикту, что имел место внутренний саботаж и стражу банально заблаговременно опоили, чтобы те не могли должным образом сопротивляться.

Относительно принцессы, девушка сказала, что хоть и видела сцену нападения, не могла рассмотреть все в подробностях из-за расстояния и страха быть замеченной, однако отметила, что из главного экипажа один из нападающих действительно вытащил бессознательное тело, похожее на женское. После этого бандиты спешно покинули место преступление.

Сама Катрина сбежала при первой возможности, а когда узнала о том, что прибыла делегация во главе с графом Белтоном, рискнула прийти для сотрудничества, но внезапно оказалась подозреваемой в шпионаже.

Эта версия была в точности, как та, что я прочла в черновике, потому под конец немного заскучала и даже вновь с тоской стала изучать свой загубленный маникюр. От нечего делать стала анализировать поведение героини с объективной точки зрения стороннего наблюдателя.

В конечном итоге, она вела себя и говорила точно так, как я запомнила, однако после первой же встречи Феликс внезапно взбесился и вышел из «роли», даже заподозрив девушку в шпионаже.

И, чем больше слушала, тем лишний раз убеждалась, что самым адекватным в этой паре был именно реальный Белтон, а не его «печатная версия», которая безоговорочно приняла слова Катрины, а после, закрыв глаза на предосторожность, предложил сотрудничество.

Понятное дело, что он был в безвыходном положении и просто не мог не воспользоваться возможностью использовать такого удачно подвернувшегося «двойника». Но, учитывая его профессию и опыт, он действовал, мягко говоря, нелогично.

Сейчас он поступил на удивление разумно и заметил заметные нестыковки в поведении героини. Вначале я списывала это на черновой «портрет» героини, который Вера собиралась прописать Катрине, делая из нее Мэри Сью. Но теперь понимала, что даже для черновика было «слишком».

Что уж говорить про образ «терпилы-Настеньки», которую нам пытались представить в рассказе? Для той, кого постоянно третируют родственники, Катрина была весьма дерзкой во время допроса. Манера речи, подача и безрассудная отвага перед аристократом уровня графа были похожи на слабоумие или… полное и чрезмерное чувство собственного достоинства, какое встречается либо у абсолютно защищенных людей, либо у тех, кто не привык к раболепию. Неужели она тоже чувствует, что защищена сюжетными доспехами?

Прежде, чем мысль сформировалась окончательно, я нахмурилась и искоса поглядела на Ферда, который стоял рядом и подслушивал со мной за компанию. На его лице я не видела ни тени недоумения, точно он был загипнотизирован.

Вспомнился мне встревоженный вид Феликса, который заявлял, что его опоили. Если сюжет так сильно влияет на мир и восприятие людей… не станет ли это серьезной проблемой в будущем для меня и моего возвращения? Тягаться с изначальной героиней или с самим миром – это разные сложности.

Впрочем, Феликс каким-то чудом смог-таки избавиться от влияния на свою личность и сохранил ясность ума. Невольно вздохнула с облегчением и порадовалась, что мое решение о сотрудничестве не было ошибкой.

Правда, я изначально возлагала больше надежды на секретаря, но и сам граф, пока он в своем уме и не пускает розовые пузыри в сторону Катрины, тоже не плох.

Меж тем, допрос продолжался:

– Это все, что вы знаете? – спросил Феликс.

– Я сказала все, что знала, – твердо подтвердила Катрина, в чьем голосе слышалось достоинство и безграничная уверенность.

Я невольно улыбнулась, услышав это. Как и требовалось ожидать, врать она умела замечательно. Если бы не знала сюжет, я бы также не усомнилась в ее честности. Однако мне прекрасно было известно, что девушка намеренно недоговаривает.

Об этом знал и герой, которого я предупредила. Потому не удивилась, когда он строго произнес:

– Вы понимаете, какое преступление совершите, если вас поймают на лжи или утаивании важной информации в данном деле?

– Я сказала все, как было на самом деле! – громко, тоном, в котором чувствовалась справедливая обида, заявила девушка.

– Допустим, – помедлив, протянул Феликс ровным тоном. – Есть ли еще что-то, что вы хотели бы сказать или сделать?

– В каком смысле? – насторожилась девушка.

– В прямом. Только не говорите, что вы добровольно пришли сюда для дачи показаний исключительно из чувства ответственности, – сыронизировал граф перед подозреваемой. В реальности Феликс оказался довольно язвительным типом. – Очевидно, вы чего-то ждете. Видимо, не деньги, раз в прошлую нашу встречу вы так громко кричали о своей оскорбленной чести. Тогда что это?

Любая добродетельная и высокомерная личность непременно взбунтовалась бы после подобной провокации. Надо признать, Феликс умел действовать на нервы. Даже я была возмущена и желала послать его подальше и гордо удалиться, хотя была сторонним слушателем. Но в оригинале образ Катрины был гипертрофированным сгустком гордости, порядочности и достоинства. Полагаю, сейчас ей было очень сложно сдержаться.

Однако, она проявила редкую сознательность и смолчала.

– Я не слышу ответа на вопрос. Пожалуйста, не тратьте мое время впустую, – поторопил Феликс, как очередное моральное угнетение, рассчитанное на пытки героини.

– … – услышала я что-то тихое, но переплетенное со скрежетом зубов.

– Что? – переспросил Феликс, который, как оказалось, тоже был вынужден вслушиваться в бормотание униженной девушки.

– Я сказала, что хочу уехать в столицу с вами! –