Ворона цвета сажи - Карина Вран

В итоге, добилась я разве что переключения внимания мамочки. И отбиваться от дарственной моя хорошая перестала.

— Я её уговорю, — решительно вздергиваю подбородок. — Но с условием: мы станем видеться чаще. Договорились?

Больше совместных воспоминаний. Жадность из взгляда госпожи Хань не пропала, только ярче заблестела к моменту прощания.

Нужно и братика подключать к посиделкам с бабушкой. Дать ей столько любви и тепла, сколько успеем. В попытках удержать ускользающее время…

Тревога моя никуда не ушла. Хотелось верить, что надумала, ошиблась. Углядела то, чего нет.

— Мама, поторопи, если сможешь, дядю Шэнли, — затребовала, когда гордячка из семьи Хань покинула нас. — Внучатые племянники — это хорошо, но родному внуку или внучке бабушка точно обрадуется. Или учителю Цзян И как-нибудь аккуратно намекни…

Не обязательно владеть телепатией, чтобы считать сокровенное желание госпожи Хань. Увидеть своими глазами, подержать на руках роднульку.

— И правда, как-то долго они собираются, — встрепенулась Мэйхуа. — Поговорю с ними.

Мироздание, ты уж не спеши забирать бабушку.

У неё здесь ещё важные дела не завершены.

И я вообще не о бизнесе.

Погрустить нам не дали. Кажется, с премьеры «Небесной сети» наши помощницы спать не ложились. По крайней мере, такое складывалось впечатление от их оперативности.

И от усталости в голосе Чу Суцзу. Впрочем, то могли быть помехи мобильной связи.

— Директор Лин, — мама включила громкую связь, чтобы и я сразу вникала. — Вышли две новые рецензии. Диаметрально противоположные. Сами отзывы и разбор я уже переслала вам.

Противоположные — это как будто бы и неплохая новость. Скорее всего, в одной «Скайнет» разносят в пух и прах. Тогда второй отзыв должен быть хвалебным?

Уже хочу! Хоть одно доброе слово услышать от «экспертов». Не потому, что самооценка низкая или критику всерьез воспринимаю.

Просто… разнообразия охота?

О разнообразии: за окном розы цвета шампань (край розовый, а ближе к центру оранжево-абрикосовый) сменились на полосы из роз цвета фуксии.

Не знаю, кто был тот человек, придумавший усадить разделительные полосы и барьеры третьего транспортного кольца цветами, но он был чертов гений!

Напомню: это была трасса, которой мало кто пользовался. Настолько мало, что отменное новенькое платное шоссе перевели в бесплатные автодороги. До того движения там не наблюдалось.

А это было чревато вопросами к тем, кто согласовывал, планировал и разрабатывал модернизацию этого участка транспортной сети Бэйцзина. Денег-то на строительство вбухали немеряно.

Выглядела трасса в момент открытия стандартно. Асфальт, бетон, металл (отбойники). Минимум зелени. Не завезли на старте.

И тут кто-то подумал про розы. Розовая стена в разделительной полосе — как вам идея? Кто-то из высоких чинов сказал: «А давайте!»

И дали. Увлеклись, создали натуральные живые цветущие изгороди. Китайцы вообще народ увлекающийся…

С украшением из обильноцветущих сортов роз дорога стала городской достопримечательностью. Юэцзи — китайские розы (их здесь ещё называют лунный цветок) — это символ города, наравне с хризантемами.

И с ними скучные развязки преобразились, заиграли новыми красками. Украшение вписали в рамки подготовки столицы к приему Олимпийских игр. Город к запуску события должен поражать гостей красотой и благоуханием.

По мотивам той же подготовки из черты города начали «убирать» грязные производства.

И то верно, пора, а то на каждый погожий день выпадает неделя серо-сизо-коричневой мути в воздухе. Дни, когда смог, и дни, когда не смог… Причем хорошо, когда вторые, но они, зараза, реже. Ещё и «желтый дракон» песчаных бурь из пустыни Гоби вносит свою лепту.

А цветы юэцзи терпеливо сносят загазованный воздух, пыль и жару. У нас хоть не юг, но в летнюю пору солнышко шпарит вовсю. Кусты долго цветут: одни бутоны увядают, распускаются новые. С конца апреля и почти что до ноября радуют глаз китайские розы.

Красотенюшка! И не то, чтобы дорогое решение. Кустарник-то многолетний и неприхотливый.

На зиму их коротко обрезают, а с приходом тепла «подкармливают» и формируют проснувшийся кустик. Так что через много лет живая изгородь из роз будет той же, что высаживали перед Олимпиадой.

— Хорошо, спасибо, Суцзу, — дослушав отчет до конца, улыбнулась мама. — Отлично поработали. Тебе стоит сегодня закончить пораньше. Я настаиваю.

Эта ворона усиленно закивала. Лютые китайские переработки, причем зачастую — как сейчас с Чу-один — сугубо добровольные, это просто ад какой-то.

Мне кажется, будь я в прошлой жизни чуть ленивее, и угодила бы не в кроху Мэйли, а в офисную трудягу. Ногами в жир — в айтишницу с графиком 007.

Чтобы на растяжке при входе в офис значилось: «Если во время работы вы внезапно почувствовали сильное головокружение, учащенное сердцебиение, слабость и потемнение в глазах — главное, не паникуйте и первым делом сохраните свой код!»

Очень жизнеутверждающе. Особенно, если знать, что это не шутка. И что смерть за клавиатурой — явление не такое уж редкое среди китайских программистов.

— Милая, нашелся кинокритик, который нас похвалил, — решила приободрить меня Мэйхуа. — Правда, он пишет для «Трибуны». Это онлайн-портал, у них нет печатного издания.

Ага, а ещё какого-либо веса в киношной среде. «Мастодонты» всё ещё цепляются за СМИ и телепередачи. Те же, кто базируется в сети, воспринимаются, как шутка какая-то.

— Славно, — ответила, причем честно.

Весомый или нет, это честный, не проплаченный голос. Тем интереснее будет с ним ознакомиться!

Правда, начала я по прибытии с отзыва-разноса. Из двух новостей, когда одна из них плохая, с плохой и следует начинать.

Ух, как нас крыли! Как в тире стреляли. И каждая «пуля» начиналась с: «Если бы…»

«Если бы можно было подать в суд за убитое на просмотр время, я, не раздумывая, засудил бы создателей этой взрывоопасной смеси жанров».

«Если бы мне предложили на выбор: пересмотреть этот фильм или простоять шесть часов в очереди в иммиграционном департаменте, я бы выбрал очередь. Без раздумий. Там хоть понятно, ради чего ждешь».

«Если бы другому режиссеру дали такой бюджет, он сотворил бы шедевр мирового значения. Не лекцию о постколониальной травме с брошюрой туристического Гонконга. Заметно, что команда режиссера сняла много рекламы. Трамваи им особенно удались».

«Если бы я не знал, что их исполнитель главной роли — танцор, я бы это понял и так. Слишком странные у него движения. Тот же палец вверх, о котором больше всего слез пролито: это слишком сентиментально для робота-убийцы. Вы просто выжимаете из зрителей слезы, разводите их на эмоции. Это манипуляция, а не жест машины».

«Если бы я был агентом Кевина Лю, то умер бы, но не пустил его в фильм по бредовому сценарию, где робота из жидкого металла топят в жидком металле. Кевин Лю — мой герой. Он единственный, кто пытается вытянуть всё это